Композитора Николая Леонтовича застрелил чекист

5 января, 11:11
«Родные сидели в соседней комнате со связанными руками и слышали, как Грищенко кричал на полусознательного Леонтовича»... Как жил и погиб создатель легендарного «Щедрика».

«Отец ни на минуту не бывал днем дома. Приходил только поздними вечерами. Мы с мамой до тех пор не спали, прислушиваясь к знакомым шагам по темной пустой улице. Только услышав его быстрый шаг, мама заставляла нас ложиться спать. Сама пыталась не выдать волнения. Отец, увлеченный своими произведениями, не боялся ночных улиц в те неспокойные времена», — вспоминает о жизни в Киеве весной 1919 года Галина, дочь композитора Николая Леонтовича.

Композитор Николай Леонтович во время работы в Тульчинском епархиальном училище, 1908-1918 годы.

Фото: Винницкий областной краеведческий музей

«Леонтович внешне выделялся своим изяществом. Не любил носить служебной формы и всего казенного, — пишет дирижер Николай Покровский в очерке „Со страниц прошлого“. — Во время выступлений всем своим видом уже настраивал и исполнителей, и зал. Одет в темную визитку, рубашку с твердым стоячим воротником и хорошим галстуком, он, худощавый и стройный, с большим лбом и черной бородкой-эспаньолкой и коротко подстриженными усами, словно возвышался над стихией нежных звуков. Николай Дмитриевич устойчиво боролся с нелегкой жизнью учителя пения того времени. Его семья еле сводила концы с концами. Но он редко бывал печален и мрачен, всегда шутил и надеялся на лучшие времена».

Живут на Баггоутовской улице в двухкомнатной квартире. Ее оставила матери сестра, которая с семьей уехала в деревню. Помещение расположено почти на краю города. Поэтому часто гуляют заросшими оврагами неподалеку, слушают пение птиц.

«Чтобы не срывать учение, репетиции хора Николай Дмитриевич проводил во внеурочное время. Занятия начинались в 9 часов. Леонтович приходил в 6-7-й, когда мы еще спали, — пишет в статье „Мы все его любили“ выпускник Киевской учительской семинарии Иван Барчук. — Он заходил в спальню, снимал с нас одеяла и призывал на репетицию. В 8 пили чай. Он с нами тоже садился. Звучала песня. Не было случаев, чтобы его кто-то не слушал или высказывал недовольство».

Кроме семинарии, преподает хоровое дирижирование в музыкально-драматическом институте имени Николая Лысенко и в народной консерватории. Как инспектор музыкального отдела Народного комиссариата просвещения занимается государственным украинским оркестром и национальной хоровой капеллой. Читает лекции в школах и гимназиях.

«Лишения истощали нашу семью, — писала в очерке об отце Галина Леонтович. — Ясно было, что надо возвращаться в Тульчин (городок в Винницкой области. — Країна). Но все мы чувствовали, как тяжело ему будет порывать с Киевом. Теперь, когда его талант входил в расцвет, когда он работал с близкими ему музыкантами, имел с ними общие интересы, чувствовал их поддержку в своей творческой работе, возвращение в Тульчин было бы драматическим событием в его жизни».

Николай Леонтович — сидит в третьем ряду четвертый справа — среди участников Первого украинского хора в Киеве, 1919.

Фото предоставлено Анатолием Завальнюком

Жена Клавдия с дочерьми — 17-летней Галиной и 5-летней Надеждой — покидают Киев летом 1919-го. Муж договаривается о местах в товарном поезде. Сажает их и идет на работу.

«Осенью 1919 года Николай Дмитриевич в ветхом летнем пальтишке на плечах и неуклюжей шапочке. Сильно осунувшийся, простуженный, пешком пришел из Киева в Тульчин и снова поселился здесь», — пишет его друг Игнат Яструбецкий.

Николай Леонтович с женой Клавдией и дочерью Галиной, 1905. Фото: Винницкий областной краеведческий музей

Композитор берется за учительство в созданной на базе епархиального училища трудовой школе. Руководит самодеятельными хорами и выступает с концертами в воинских частях. Он поддерживает связи с киевскими коллегами и надеется на возвращение в город. С радостью откликается на приглашение композитора Кирилла Стеценко приехать в Каменец-Подольский для организации украинских хоров.

«Ночь. Сильный ветер с холодным дождем. Военные события. Город набит беженцами, которые прибывают и прибывают. Наш дом стоит у широкой дороги в город. Мы не можем отказать голодным, измученным людям, которые остались без крова. И вот тогда кто-то сказал, что здесь есть Леонтович, — писала в очерке „Минуты из жизни“ Ольга Приходько, сестра хорового дирижера Александра Приходько. — Моя сестра Елена, которая несколько лет работала с ним в девичьей Тульчинский школе, сразу узнала его, хотя он был таким изможденным, что еле стоял ».

Хозяева приглашают композитора в комнату отдохнуть.

— Я такой грязный, с болотом. Не пойду. Благодарен, что имею крышу над головой и теплый дом, где не дует злой ветер и не сечет в глаза холодный дождь, — отказывается.

О появлении композитора слышат другие гости. Все вместе убеждают его зайти, хотят пообщаться. Он отказывается.

«Нам было интересно с ним поговорить. Но видели, что ему следует немедленно лечь и отдохнуть, — дальше вспоминает Ольга Приходько. — Я сделала ему постель на диване в столовой. Мы все разошлись по своим углам. А утром его уже не было. Когда и куда он ушел, не сказал».

В конце октября 1920 года Леонтовича в Тульчине посещают композитор Кирилл Стеценко и поэт Павло Тычина. Оба работали в странствующей капелле Днепровского союза кооперативных обществ. После выступления в Одессе коллектив по железной дороге прибыл на станцию Вапнярка — теперь Томашпольский район Винницкой области. Члены капеллы узнали, что в 18 километрах живет автор «Щедрика» и других произведений из их репертуара. Решили завернуть к нему.

«Николай Дмитриевич прислонился головой к стене, слушает. Первым хлопает в ладоши», — записал в дневнике о концерте в Тульчине Павло Тычина.

Леонтович показывает и исполняет фрагменты своей оперы «На русалчин Великдень». Кирилл Стеценко хвалит и советует как можно быстрее ее закончить, чтобы поставить в Киеве.

Леонтович хочет написать народно-фантастическую оперу в трех действиях. Для создания либретто обращается к своей ученице Надежде Танашевич, которая живет в селе Стражгород — теперь Теплицкий район Винницкой области. Девушка сначала отказывается. Соглашается, когда композитор говорит, что главное — писать правдиво, и обещает поддержку.

— Она напела мне много песен, — говорит о Надежде бывшему коллеге Акиму Греху. — Может, полюбила старика-лысого. Пусть любит, будет лучше писать текст. Любовь — поэзия, это лучшие переживания каждого человека.

Осенью 1920-го семье Леонтовича постоянно не хватает еды и одежды. На религиозные праздники отправляют дочь Галину погостить к деду в Марковку. Рассчитывают, что она принесет каких-то продуктов.

— Надо мне, Клава, как-то добраться до отца самому, — говорит Николай Леонтович жене в начале 1921 года.

— Как же ты будешь добираться по такому холоду?

— Во время ходьбы не замерзну. Не могу же я спокойно смотреть, как дети недоедают, а купить кусок сала, масла или еще чего денег не хватает. От отца свинины, муки и каких-нибудь круп можно привезти. И картошку, и дров. Рассчитывает зайти к Надежде Танашевич, которая живет недалеко от отца. Хочет обсудить дальнейшую работу над совместным произведением. По дороге заворачивает к Акиму Греху.

«Это было после Рождества 1921 года. Я очень удивился, когда увидел во дворе направляющегося ко мне Леонтовича, — пишет Грех в воспоминаниях. — Он был одет в старое пальто. На голове — оригинальная шапка, которую сшила его жена из старого одеяла. На руках рукавицы на один палец — тоже работа жены. А штаны — серо-черного цвета с большими фиолетовыми пятнами. Он еще нес на палочке завязанный в большой платок гостинец для меня — калачи».

— Ох, мама! Эта линия жизни совсем кончилась, зачем же ты неправдиво говоришь, — возмущается Надежда Танашевич, увидев, как ее мать гадает по руке композитору Николаю Леонтовичу и говорит, что его линия жизни «вроде бы скоро кончается».

— Значит, когда буду от вас идти и из леса выйдет бандит меня убивать, то скажу ему: «Э, нет! Стой. Матушка Танашевич мне еще нагадывала долго жить», — рассмеялся гость.

Надежда ведет его в другую комнату и просит больше так не шутить.

— На днях давал концерт в казармах, — говорит Леонтович. — На пианино забыл свой портфель с документами. Меня сейчас же «пригласили на чашку чая», забрали документы, проверили. Потом — вернули. Жду результатов, а может, и убьют.

Через четыре дня в него стреляет из обреза охотничьего ружья агент Гайсинского уездного ЧК («чрезвычайная комиссия». — Країна) Афанасий Грищенко. Произошло это в родительском доме в селе Марковка. Чекист попросился переночевать. С ним — ездовой Федор Грабчик, крестьянин из Киблич — теперь Гайсинский район Винницкой области. Хозяева согласились.

В разговоре выясняется, что гость приехал бороться с «бандитизмом». Хвастается сетью информаторов по селам, от которых знает обо всем, что здесь происходит. В полночь мужчины ложатся спать в одной комнате. Во второй — мать композитора Мария, сестра Виктория и дочь Галина.

Утром, в 7 часов раздается выстрел.

— Папа, папа! Что это? Взрыв? — первым отзывается Николай Дмитриевич.

Отец бросается к сыну. Тот хочет подняться с постели, но не может. На правом боку — рана. Кровь заливает простыню. Напротив стоит босой, раздетый до белья чекист. Держит обрез. Достает из него гильзу и закладывает новый патрон.

— Ступай отсюда! — кричит на хозяина и выталкивает за дверь. Приказывает Грабчаку связать всем руки. Для этого снимает полотенце со стены и кромсает найденную юбку.

«Родные сидели в соседней комнате со связанными руками и слышали, как Грищенко кричал на полусознательного Леонтовича. Они не могли ничего сделать. Тем временем убийца требовал золото и деньги. Забрал столовые ложки, часы и найденные в кошельке и шкафах деньги. Набросил на себя кожух хозяина, прихватил сапоги его сына и выбежал из дома», — пишет Яструбецкий.

На крики отца совпадают люди. Одни бросаются за убийцей, другие — за врачом в Теплик, третьи — к пострадавшему.

— Воды, — просит Николай Дмитриевич. Когда подают, напиться не может. — Света. Дайте света. Папа, умираю.

Через несколько минут его сердце перестает биться.

Крестьяне догоняют подводу Грабчака, но Грищенко в ней нет. Его преследует милиция. Тот отстреливается, ранит милиционера и убегает.

«Убывшему в служебную командировку районному информатору Грищенко полагать в таковой и исключить с провиантского и чайного довольствия с 12 сего декабря, — подтверждает его должность найденная в архиве в Виннице справка. — Выданные ему 5000 аванса на секретные расходы выписать в расход по приходно-расходному журналу».

На похороны из Тульчина приезжают жена Клавдия и дочь Надежда. Метет, поэтому дорога дается им тяжело. Возле дома Леонтовичей собираются люди. Тело покойного кладут в гроб из тополя. Хоронят босиком, потому что не во что обуть — сапоги забрал убийца. 25 января около 17:00 гроб опускают в могилу.

На следующий день из Старжгорода привезли на могилу венок от Надежды Танашкевич. На нем была надпись: «Вечная память. Спи спокойно».

«Леонтович убит. Траур сухой у меня. Дико, — записал в дневнике 27 января 1921-го поэт Павло Тычина. Позже он еще вспоминает о трагедии: «Выписываю ноты для хора. „Музыка Леонтовича“. Странно. Вся Украина спела Леонтовича. А что ему, Николаю Дмитриевичу? Лежит в гробу, никому не нужен. Тихим будешь — тебя убьют. Сильным станешь — должен убивать. Вот в чем логика жизни».

«Пуля чекистского посланца сознательно целила в сердце признанного носителя духовности нации — Николая Леонтовича. Это был знак страшной казни, что ждет каждого самостийника, не угодного системе», — писала в одной из публикаций искусствовед Валентина Кузык.

160 обработок народных песен создал Николай Леонтович. Самые известные — «Щедрик», «Дударик», «Пряля», «Козака несуть», «Зашуміла ліщинонька», «Ой, з-за гори кам\’яної». Из них 50 произведений для детского хора издал в учебных пособиях «Нотная грамота» и «Сольфеджио».

Работал на Донбассе

1877, 13 декабря — Николай Леонтович родился в семье священника в селе Монастырок Брацлавского уезда — теперь Немировский район Винницкой области.

Дед и прадед также были священниками. Отец Дмитрий Феофанович играл на цитре, балалайке, гитаре, скрипке. Мать Мария Иосифовна — хорошо пела. Брат Александр и сестра Мария стали профессиональными певцами, Елена училась в классе фортепиано Киевской консерватории, Виктория играла на нескольких инструментах.

1892 — вступает в Подольскую духовную семинарию в Каменце-Подольском, которую заканчивает в 1898 году.

1901 — издает первый сборник песен Подолья. Через два года выходит второй — с посвящением Николаю Лысенко.

Работает учителем двухклассной школы в селе Чукив. Играет на скрипке и флейте. Организует школьный оркестр. За собственные средства покупает пять скрипок, виолончель, флейту, корнет и тромбон. При месячной зарплате учителя 27 руб за каждый инструмент отдает от 25 до 40 руб.

1902 — работает учителем музыки в Тыврове — теперь райцентр Винницкой области. Здесь знакомится и женится на Клавдии Жовткевич. Она на 2 года старше и приехала с Волыни. Вдвоем работали в Тыврове, затем — в Виннице. Там в 1903 году рождается дочь Галина.

1904 — уезжает работать на Донбасс преподавателем пения и музыки в железнодорожной школе. Живет с семьей на станции Гришино (ныне город Покровск Донецкой области. — Страна) в бараке для железнодорожников.

Во время революции 1905 года организует хор рабочих, который выступает на митингах. Деятельность Леонтовича привлекает внимание полиции. Он вынужден вернуться в Тульчин. Преподает музыку и пение в епархиальном училище для дочерей сельских священников.

С 1909-го — берет уроки композиции, полифонии у профессора теории музыки Болеслава Яворского, которого периодически посещает в Москве и Киеве.

1916 — вместе с хором Киевского университета выполняет свою обработку «Щедрика».

1919 — во время захвата Киева деникинцами вынужден бежать в Тульчин. Там основывает первую в городе музыкальную школу.

1919-1920 — работает над народно-фантастической оперой «На русалчин Великдень» по одноименной сказке Бориса Гринченко.

1921, 23 января — убит агентом ВЧК (Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе c контрреволюцией и саботажем. — Країна) Афанасием Грищенко в селе Марковка — теперь Теплицкого района Винницкой области. Текст рапорта, раскрывающий имя убийцы композитора, был обнародован в 1997 году.