Барабашки и убогое советское «потустороннее»

20 октября, 18:48
Cегодня будет очень интересный и давно задуманный мною пост на тему "барабашек" и прочего убогого совкового "потустороннего" — информация о которых начала массово появляться на телевидении и в прессе в последние советские годы.

Думаю, все вы помните эту эпидемию восьмидесятых-девяностых годов, когда люди верили, что в шкафах у них дома живут зелёные гномики, а по ночам на шестиметровой совковой кухне орудует "барабашка", постукивая по облупленным кастрюлям и прогоревшим противням в духовке.

Скажу сразу, что у поветрия "барабашек и гномиков" примерно та же природа, что и у Кашпировского — слушая на протяжении 70 лет одну советскую пропаганду и разучившись самостоятельно мыслить, люди легко верили всему, что им рассказывали по телевизору и легко поддавались на внушения и манипуляции — в том числе и на самовнушение. Насмотревшись передач о "невероятном" (которые в позднем СССР были чем-то новым), впечатлительные люди легко интерпретировали любые ночные стуки в доме (размерзание холодильника, шум воды в трубах) как присутствие "аномального", и их воображение тут же рисовало всякие "потусторонние" картины. У страха, как говорится, глаза велики.

Но есть во всём этом и ещё один очень интересный момент — насколько тесно совковое "потустороннее" было связано с убогой советской жизнью и являлось, фактически, её отражением. Итак, в сегодняшнем посте — рассказ про барабашек и убогое совковое "потусторонне". 
Откуда взялся барабашка.



Примерно во второй половине восьмидесятых годов на советском телевидении, а также в прессе "милостиво разрешили" говорить обо всяком "потустороннем" — не имеющих объяснения и загадочных случаях. Большинство случаев при тщательном разборе оказывались чем-то весьма банальным, но зрителям об этом чаще всего не сообщали — обычно страшные телевизионные истории не имели конца и оставляли зрителя с ощущением загадочной недосказанности. Особенно в этом усердствовала передача "Очевидное-невероятное" — которая ещё в семидесятые годы начала рассказывать про всякие Бермудские треугольники, а осенью 1988 года выпустила передачу про "барабашку" под названием "Кто там" — о том, как жительницы московского общежития в Лихоборах начали перестукиваться с "духом", который до этого швырял по воздуху тапки, а позже стал общаться стуками.

Точно так же, как и Кашпировский, эта передача имела эффект разорвавшейся бомбы и, собственно, отлично выполнила свою задачу — отвлекла людей от реальных насущных проблем, вроде последствий Чернобыля, цинковых гробов из Афганистана и пустых полок в магазинах. Многие тут же начали видеть у себя на кухнях "барабашек" и прислушиваться к звукам из туалета, а некоторые даже присылали на передачи "фотографии" аномального — которые, впрочем, чаще всего оказывались банальным дефектом плёнки.

Лично мне кажется, что вся эта история с "барабашками" была запущена (параллельно с Кашпировским и Чумаком) специально, для отвлечения внимания людей от кризиса власти и всей советской системы. Само слово барабашка — калька с немецкого полтергейст, шумный дух — вероятнее всего, оно появилось не случайно (по сюжету передаче его якобы "придумали" студентки), а было специально переведено авторами передачи и адаптировано для русского уха. В пользу этой версии говорит и то, что с "барабашками" были тесно связаны и сеансы Чумака — в конце некоторых сеансов, помимо "заряжания воды", он предлагал также и "почистить биополе квартир", после чего делал загадочные пассы руками и делал внушение — "ну, теперь у вас всё в порядке".

Убогое советское «потустороннее».

В этом всём есть один очень смешной момент, о котором по-моему раньше не писал никто из исследователей совка. Если пристально посмотреть на совковое "потустороннее" — то оно окажется чрезвычайно смешным, мелким и тесно связанным с убогой и нищей советской жизнью. Советские "духи" оказывались такими же мелочными, склочными и мстительными крохоборами, как и большинство совков — они то плевали хозяевам квартиры в суп, то рисовали какую-нибудь бяку на дефицитных венгерских обоях, а то подкладывали в тазик с варящимся на зиму вареньем сырую грязную морковку. Самая сильная эмоция у контактирующих полтергейстом советских граждан — это страх уничтожения вещей.

Верхом невоспитанности советских барабашек было высыпание банки марганцовки в стоящую на плите выварку с бельём — страшное преступление, в результате которого ценное и дефицитное постельное бельё приходило в негодность. А "добрые" советские барабашки милостиво подсказывали, в каком углу говняной бесплатной хрущёвки можно найти забытые драные носки и под какой половицей лежат заначенная от жены синяя пятирублёвка на выпивку.

В девяностые годы вышла книга Игоря Винокурова под названием "Ужас" — фактически рассказывающая о десятках случаях такого советского "полтергейста", который вёл себя как мерзотный сосед по коммунальной кухне — то дефицитные обои поджигал, то полированную румынскую мебель портил, то падлюка украл шнурки единственных ботинок, а то вонючую луковицу в сковородку с картошкой подложил. Хоть бы почистил, гад:




Книга полна таких историй, рассказанных совершенно серьёзно — о дефицитном мыле, кощунственно засунутом полтергейстом в немытый унитаз, о коварно сожжённых модных болониевых куртках и о двух бутылках бесценной водки, которые полтергейст милостиво разрешил выпить в день рождения дочки Наташи.

Что интересно — сам автор книги не замечал всей убогой мелочности проделок советского полтергейста (смешных и нелепых для "потусторонней силы"), а для борьбы с ним предлагал завязывать какие-то ниточки и ходить по дому со свечкой — что тщательно проделывал коллега автора и по совместительству борцун с советским полтергейстом по фамилии Шлядинский, который обладал также и магической сверхспособностью колоть жопой орехи зажигать руками лампочки:



Словом, в советском "потустороннем" проявлялся тот же самый убогий совок, что и в жизни. И это говорит только об одном — что на самом деле это было никакое не "потустороннее", а обычное порождение убогого и серого советского мышления, которое конструировало всё "непознанное" по собственному образу и подобию.

Бездна, которая смотрит в тебя. Вместо эпилога.



В заключительном разделе поста хочется вспомнить про одно американское кино, снятое примерно в те же годы, на котороры в СССР пришёлся пик популярности всего "непознанного". В восьмидесятые годы в США вышел популярный фильм "Охотники за привидениями", который тоже рассказывал о чём-то "непознанном" и который по сути на примере "непознанного" показывал модель здорового общества — после столкновения с каким-то неизвестным вызовом ("паронормальными явлениями") саморегулирующееся свободное общество рождает команду специалистов — которая снимает офис, раскручивается в свободных СМИ и начинает помогать людям, зарабатывя при этом деньги. В итоге довольными остаются все — "охотники за привидениями" зарабатывают деньги и славу, общество очищается от "полтергейста" — и все довольны.

Совковый же "полтергейст" и всё, что происходило вокруг него был такой же убогий, серый и нищий, как и всё остальное в СССР — малейшее отступление на шаг в сторону от пропагандистских доктрин марксизма-ленинизма порождало полный умственный коллапс, советские "духи" швырялись гнилой картошкой, подсыпали булавки в макароны и скандалили на коммунальных кухнях, а нищие советские "охотники за привидениями" только и могли, что ходить кругами с волшебной ниткой вокруг ободранной табуретки на фоне полированного серванта.

Правильно говорят — глядя в бездну, помни что бездна смотрит в тебя. Ты видишь в ней лишь своё отражение.