Дефицит в СССР – как это было

26 апреля, 12:00
Советская власть делает все для блага человека. И вы знаете этого человека

Советская власть делает все для блага человека. И вы знаете этого человека . Так народная память запечатлела глубоко уважаемого Леонида Ильича Брежнева, ставшего в 1964 году, после смещения Никиты Хрущева, первым лицом в государстве.

Анекдот довольно точно передает суть семидесятых эпохи торможения . Новая, брежневская элита отказалась от концепции быстрого развития ради стабильности , обернувшейся на практике отставанием. Темпы роста ВВП, которые в 50-е составляли в среднем 8% в год, снизились в 60-е до 5,5% и в 70-е до 4%. Соответственно, в условиях торможения национальный продукт начал распределяться избирательно. Если каста чиновников и партийных работников ни в чем особо себе не отказывала, то остальная страна, так и не успев догнать Америку , роптала в очередях и сочиняла анекдоты о социалистическом изобилии .

Главным героем наступившей эпохи вместо военных и космонавтов становится тот, кто распределяет. Его величество Продавец, Завмаг или, как шутил всесоюзный юморист Аркадий Райкин, Директор-магазин . Вас много, а я одна излюбленная фраза работника прилавка , как почетно обозначалась должность продавца.

Воодушевление от победы над фашизмом и космических побед отходит на второй план.

Жизнь советских людей входит в колею обывательскую поэтапное приобретение, доставание , тех или иных дефицитных вещей (похоже на китайскую концепцию трех круглых вещей -- часы, велосипед, швейная машинка, которые надо обязательно купить). Этапы потребительского роста для среднего советского человека выглядели следующим образом ковер, хрусталь, мебельная стенка , цветной телевизор, автомобиль. Так как стоило все очень недешево, потребительских кредитов фактически не существовало и за многими вещами приходилось годами стоять в очереди , стратегию можно было разрабатывать надолго.

Существование среднестатистического человека в условиях дефицита походило на постоянную охоту : те, кто не смог оказаться включенным в цепочки ВИП-распределения, старались повсюду заводить полезные связи . Обычно речь шла о директорах магазинов, заведующих отделами в торговых точках, завхозах. Приобретение дефицита часто напоминало секретную операцию сначала звонок от своего человека , потом стремительный рейд в магазин, чтобы там, скрываясь от взглядов прохаживающихся вдоль пустых полок посетителей, полулегально приобрести, зачастую без примерки (если речь шла об одежде), отложенную для тебя вещь. О тонкостях вроде нужного цвета или фасона речи не шло. Если вместо ожидаемых джинсов в наличии были, к примеру, вельветовые брюки, приходилось с радостью брать то, что дают. Те, кто не мог приобрести полезные связи, стояли в очередях. Очереди еще один символ наступавшей эпохи всеобщего дефицита. Они не были еще столь многочисленными и драматичными , как в эпоху перестройки. Однако советским гражданам мало-помалу приходилось проводить в них все больше времени.

Дефицит это движитель существования. Человек такое животное, которое хочет достать, он хочет жить так, как мерещится, как прочел. И в советское время проникали картинки о других машинах и других прилавках. Я помню, как в первый раз за границей я зашел в супермаркет, очень похожий на сегодняшний рядовой сельский, и это был шок. Какой там Нотр-Дам, какой Мулен Руж супермаркет! Тогда все надо было достать. Достал кусочек удовлетворения и побежал дальше, еще достать. Да и качество было замечательным. Вот я ездил на машине Победа она была сделана из металла вот такой толщины. К ней подходил карбюратор падающего потока ведро с бензином, шланг из клизмы под капот, один за рулем, другой ведро держит. А потом вдруг достали прокладку под бензонасос, поставили и сам поехал! Счастье. И как только возникало удовлетворение от обладания дефицитом, хотелось делать возвышенное. А сейчас, когда все по горло в состоянии получается, что и делать нечего, и так все хорошо . (Александр Ширвиндт)

Города СССР приоритетного снабжения

Конечно, уровень товарного дефицита в разных регионах сильно различался. Каждый населенный пункт СССР был отнесен к одной из категорий снабжения . Всего их было четыре: особая, первая, вторая и третья. К особой и первой категориям относились Москва и Ленинград, крупные промышленные центры, а также такие союзные республики, как Литва, Латвия, Эстония и курорты союзного значения, например Кавказские Минеральные Воды. Жители этих промышленных центров имели право получать из фондов централизованного снабжения хлеб, муку, крупу, мясо, рыбу, масло, сахар, чай, яйца в первую очередь и по более высоким нормам. Потребители особого и первого списков составляли примерно 40% от всех снабжаемых дефицитом, но получали львиную долю государственного снабжения 70 80%. Если не считать городов-миллионников, то в среднем хуже всего продуктами питания и промышленными товарами снабжалось именно население РСФСР.

Таким образом центр покупал лояльность союзных республик. Тем, кто жил в небольших городах, приходилось довольствоваться весьма скудным перечнем товаров. При этом в рамках плановой распределительной экономики ситуация часто доводилась до абсурда. К примеру, в городке Юрьев-Польском Владимирской области, где провел детство автор этих строк, в советские времена работал на местном сырье крупный мясокомбинат. Однако до жителей города, по крайней мере простых смертных, продукция не доходила. Ее распределяли по другим городам области, относившимся к более высокой категории снабжения .

Не секрет, что наиболее высокий уровень жизни в СССР был в республиках Закавказья и Прибалтики. Возьмем в качестве примера главный фетиш советской эпохи дефицита личный автомобиль. Если в 1985 году в РСФСР уровень автомобилизации составлял 44,5 автомобиля на тысячу населения (причем в основном за счет Москвы, Ленинграда и южных областей), в Грузии этот показатель равнялся 79, а в Прибалтике 80 110. Сегодня уровень автомобилизации составляет в среднем по России 250 автомобилей на тысячу населения, а в Грузии 130.

Доступ к дефициту был одним из главных стимулов в советской системе меритократии. Чем выше человек продвигался в иерархии той системы, в которой он работал (совсем не обязательно речь шла о КПСС), тем больше возможности в этом смысле у него появлялось. Как рассказывает Газете.Ru трехкратная олимпийская чемпионка по легкой атлетике Татьяна Казанкина, в результате своих побед за сборную СССР ей удалось улучшить свои жилищные условия, а также приобрести автомобиль.

При этом она отмечает, что в снабжении спортсменов в Советском Союзе никогда не существовало никаких проблем. Во время выездов на соревнования за границу, рассказывает Татьяна Казанкина, она приобретала главным образом одежду, да и то потому, что в СССР сложно было найти одежду для худеньких женщин . Знаменитый советский хоккеист Борис Майоров в разговоре с нами признался, что заметил наличие в СССР товарного дефицита только во второй половине восьмидесятых.

Особый доступ к дефицитным товарам имели люди, продвинувшиеся по служебной лестнице в той или иной области. Писатели, актеры, ученые, руководители предприятий, отраслевые управленцы, функционеры . У всех были свои спецмагазины и спецпайки. К борьбе с дефицитом подключались профсоюзы, снабжавшие родные коллективы сгущенкой, тушенкой, колбаской и шпротами по красным дням календаря, а еще и марокканскими мандаринами и шоколадными конфетами под Новый год и к октябрьскому празднику . Глава профсоюза сочинял письмо на бланке предприятия в райпищеторг с просьбой отоварить ударников и передовиков производства продуктами (список прилагался).

В то время, когда одни страдали из-за хронического товарного дефицита, другие на нем зарабатывали. Нехватка определенных товаров, а также разница между регулируемыми госценами и ценами черного рынка, создавали чудовищные диспропорции в товарном обмене. К примеру, в восьмидесятые можно было поменять импортный видеоплеер на долю в кооперативной квартире в центре Москвы. Даже в начале девяностых в столице нередко совершались сделки из разряда Меняю машину Москвич на квартиру . Кому-то эти диспропорции приносили огромные доходы. Уже в семидесятые годы в одной Москве было несколько тысяч долларовых миллионеров , уверяет Юрий Бокарев.

Мужчина разглядывает опустевшие полки обувного отдела в универмаге Московский , 1990 год

Весь дефицит, о котором мечтал советский гражданин, можно условно поделить на две основные категории. Первая товары советского производства той или иной степени повседневной необходимости, начиная от колбасы и заканчивая туалетной бумагой, которую в обиходе обычно заменяли резаными газетами. Те, кто хорошо помнит советские времена, наверняка с иронией относятся к панике по поводу замены итальянского пармезана на белорусский или исчезновения мраморной австралийской говядины. В те годы скупали подчистую почти все, включая товары, которые в глазах современного потребителя могут показаться, скажем так, экзотичными. В семидесятые была распространена мода на книги, хрусталь и фарфор. В книжном магазине случались давки за пятитомником Дюма, отца или сына, или за очередным переизданием Сестры Керри Теодора Драйзера или Братьев Карамазовых Федора Достоевского. Правда, книги в красивых твердых переплетах покупали в основном для того, чтобы заполнять дефицитные же стенки (мебельные гарнитуры), придавая им престижный вид . Зачастую дефицит имел конкретное название модно было иметь дома товар какого-то конкретного производителя так, в промтоварных магазинах охотились именно за чешским хрусталем, гэдээровским сервизом Мадонна или люстрой Каскад с псевдохрустальными висюльками.

Вторая категория дефицита разного рода импортные излишества , символы, как ее называли тогда, красивой жизни . Джинсы, импортная аудиотехника, кожаные изделия. Произведенные на Западе товары в силу своей недоступности и хорошего качества повсеместно фетишизировались. Неудовлетворенный потребительский спрос доводил ситуацию до того, что советские люди (конечно, далеко не все) заполняли свои серванты пустыми, но красивыми бутылками из-под виски, жестяными пепси-кольными банками и опустошенными сигаретными пачками с изображением ковбоя Мальборо. Эти артефакты в лучших туземных традициях с благоговением демонстрировались родственникам и друзьям, которые зачастую не только рассматривали их, но и обнюхивали. Если человек, к примеру, появлялся на публике в импортных джинсах, он неизменно вызывал у других повышенное внимание и даже почитание.

Конечно, власти в СССР понимали ненормальность ситуации, когда вместо победы коммунизма , обещанной в начале шестидесятых, рядовые советские граждане не обеспечиваются элементарным набором товаром и услуг. Первая половина восьмидесятых была отмечена масштабными попытками победить дефицит. Наибольшие проблемы тогда наблюдались с продовольствием, на 1981 год приходится пик импорта продуктов питания их закупили на сумму 50 млрд долларов (в долларах 2009 года). Неудивительно, что в 1982 году с большой помпой была утверждена Продовольственная программа . Ставилась задача ликвидировать в первую очередь нехватку мяса, особенно говядины. В пересчете на душу населения в год на советского человека приходилось 58 кг мяса, рациональная норма 82 85 кг, утверждали медики.

В ходу сразу появилась шутка: Питаемся вырезкой из Продовольственной программы . Цели программа, которую, кстати, разрабатывал Михаил Горбачев, ставила грандиозные к 1990 году увеличить объем производства питания в 2,5 раза. Ликвидации проблем с продовольствием должна была поспособствовать и либерализация дачного строительства. Дачные наделы (по 3 6 соток земли) советским гражданам разрешили тогда приобретать в бессрочное пользование. Выращивать там клубнику, картошку, огурцы в общем, заниматься собирательством . Уже став первым лицом в СССР, Горбачев задумал ликвидировать еще один дефицит. Он пообещал, что к 2000 году в соответствии с Жилищной программой каждая советская семья будет жить в отдельной квартире или доме. А пока граждане записывались в очередь и стояли в ней десятилетиями в надежде получить хрущевку жилье эконом-класса. Не справившись ни с дефицитом продуктов, ни с дефицитом жилья, Горбачев в итоге ликвидировал страну.

При Горбачеве советская власть фактически объявила о своей неспособности обеспечить граждан элементарным набором товаров и услуг. Обвал нефтяных цен сократил возможности для импорта, а развитие самой советской экономики только замедлялось.

Было принято решение развивать кооперативное движение другими словами, разрешили вкладывать в экономику нелегальные капиталы, накопленные за годы распределительной экономики теми, кто имел доступ к дефициту. Эти деньги были инвестированы в производство вареных джинсов , закупки импортных компьютеров и видеомагнитофонов, скупку недвижимости на тогда еще абсолютно черном рынке. Почти все отечественные олигархи, владеющие сегодня миллиардными состояниями, выходцы из перестроечной эпохи.

ФЕТИШИ ЭПОХИ ДЕФИЦИТА

Автомобиль

Личный автомобиль был мечтой любого советского человека. Хотя в СССР легковые автомобили выпускали ГАЗ ( Волга ), завод в Тольятти ( Жигули ) и АЗЛК ( Москвич ), просто так машину было приобрести нельзя. Заводы СССР не могли удовлетворить спрос населения, к тому же автомобили были предметом экспорта и продавались как в развивающихся, так и в капиталистических странах Европы. Так, например, на экспорт шло более 50% автомашин Москвич , которых в СССР выпускалось более 100 тыс. в год капля в море для страны с населением в 140 млн человек. В 1978 году Советский Союз экспортировал почти 400 тыс. легковых автомобилей из них 285 тыс. вазовских. Приоритетом было получение валюты, а не деревянных рублей с внутреннего рынка. Потому-то, вероятно, помимо всего прочего приобретение автомашины было не по карману многим гражданам: при средней годовой зарплате в 2 тыс. руб. на автомобиль Жигули стоимостью 8 тыс. копить приходилось годами ( Волга стоила аж 16 тыс. руб.). Даже накопив или заработав за границей или на северах на машину, за ней все равно надо было встать в очередь и после нескольких лет ожидания получить по почте открытку на приобретение автомобиля в специализированном магазине. В связи с этим машины нередко становились предметом спекуляций: их активно продавали в значительно более богатые южные республики СССР, такие как Грузия и Армения, где обладание черной Волгой было вопросом социального статуса.

Жвачка

Жвачка, она же бубле-гум , как нарочито неправильно называли ее в СССР фарцовщики, была еще одним вожделенным предметом обладания. Скорее дело было не в самой жвачке, а в стиле жизни подсмотренных американских фильмов, где жвачку жевали все поголовно крутые парни . Жвачка была едва ли не главным предметом культурного обмена с иностранцами, в том числе и из соцстран. Отношение к жвачке, прежде презираемой официальной пропагандой (использующих жвачку сравнивали с жвачными животными), изменилось после рекомендаций Министерства здравоохранения наладить изготовление этого продукта в стране в связи с полезностью его для укрепления зубов и очищения полости рта. Первыми жевательную резинку стали выпускать в продвинутой Эстонской ССР когда, как писал в научной работе Резервы повышения эффективности производства в пищевой промышленности: из опыта Э ССР Яан Тепанды, сомнения органов здравоохранения были рассеяны .

В середине 1970-х годов жевательную резинку стали производить на кондитерской фабрике Рот-Фронт в Москве. Это были Кофейный Аромат , Мятная и Клубничная , однако они не слишком котировались, так как из них нельзя было выдувать вожделенные пузыри и вкус у них был слишком ломовой . Выпускаемые в СССР пластинки относились именно к классу chewing gum, а не bubble gum. Самой распространенной из привозных в Стране Советов была жевательная резинка из Чехословакии, а также болгарская жвачка Идеал . Иностранную жвачку берегли для особых случаев например, свидания с девушкой, а потерявшую вкус иногда даже клали в сахар, когда он еще был не в дефиците. Обертку от жвачки долго хранили, время от времени извлекая на свет, чтобы вдохнуть заветный запах или похвастаться знакомым.

Джинсы

Джинсовая волна до СССР доходит с опозданием, зато накрывает с головой , писал в одной из своих книг проекта Намедни телеведущий и публицист Леонид Парфенов, который отмечает, что массовой популярностью джинсы начинают пользоваться в середине 70-х, хотя в свободной продаже их не было. Джинсы иностранного производства в СССР были дефицитом из дефицитов. Их привозили, а чаще всего доставали у фарцовщиков, которые покупали джинсы у фирмачей , иностранцев или моряков, возвращавшихся из заграничного плавания, при этом ввоз джинсов был ограничен: нельзя было привозить больше двух пар из-за опасения обвинений в спекуляции. Наиболее культовой маркой считались американские джинсы Montana.

Цена на джинсы была достаточно высокой и составляла от 150 до 200 руб. (при средней месячной зарплате в 120 150 руб.). Хотя в теории иностранные джинсы купить в СССР, отстояв очередь, было можно к услугам страждущих были либо джинсы из ГДР , либо более качественные индийские джинсы Avis, продававшиеся в индийском магазине Ганга . После начала перестройки, видимо на волне сближения с Западом , проблему с джинсами на какое-то время удалось решить они повсеместно появились в продаже по цене 100 руб. и через какое-то время уже не вызывали прежнего ажиотажа.

При этом не раз предпринимались попытки наладить производство собственных джинсовых брюк в СССР: делегация советских производственников даже выезжала в США для ознакомления с производством. Для предприятия Рабочая одежда было закуплено иностранное оборудование. Однако, как констатировал в 1982 году журнал Молодой коммунист , спросом изделия не пользовались: Например, все магазины сейчас завалены совершенно не пользующимися популярностью брюками так называемого джинсового типа . Полноценными джинсами советские производители свои изделия старались не называть, для этого использовалось выражение брюки из джинсовой ткани . При этом даже этих изделий не хватало: как отмечало издание Коммерческий вестник в 1980 году, костюмы и брюки из джинсовых тканей повышенной жесткости типа Орбита составляют незначительный удельный вес в общем объеме производства этих изделий . Злополучная ткань Орбита Куровского комбината из Московской области дожила почти до конца СССР, хотя более-менее приличные джинсы уже освоили отечественные кооператоры из привезенной из Польши джинсовой ткани. С момента начала ее выпуска прошло уже более двадцати лет, а критика была все той же: Она непривлекательна... И что бы мы из нее ни шили брюки, рабочие комбинезоны, большим спросом это не пользуется. Проблемы с тканями... Так и хочется спросить у руководителей Госкомитета по стандартам СССР: что же это за ГОСТы?! задавался вопросом вестник Известия Советов народных депутатов в 1989 году. До распада СССР оставалось два года.

Колбаса

Обычный пищевой продукт колбаса стала символом целой экономической эпохи колбасными электричками называли поезда, на которых за колбасой , равно как и за другими продуктами, ездили в Москву из провинции, а колбасной эмиграцией называли тех, кто покидал родину в середине 80-х по прозаическим причинам отсутствия в стране продовольственных товаров.

Почему колбаса скажем, с точки зрения западного потребителя, довольно заурядный продукт стала своего рода индикатором экономического здоровья СССР? Дело в том, что советская власть в 50 60-е годы усиленно продвигала колбасу в качестве главной составляющей мясного рациона советского человека и пропагандировала ее доступность в качестве показателя роста благосостояния. Колбаса действительно была доступной, дешевой и вкусной. В магазинах продавались десятки сортов вареных и копченых колбас. Однако в начале семидесятых, с наступлением брежневского торможения , начались серьезные проблемы с животноводческой отраслью. Поголовье скота практически не увеличивалось при одновременном росте населения. Не было у нас в Советском Союзе мясного животноводства. У нас забивали скотину, которая уже молока не давала эти слова Владимира Путина, тогда премьера, вызвали резкое неприятие у фракции КПРФ во время его выступления в Думе, но, в принципе, верно описывали реальность.

Столкнувшись с нехваткой мяса, чиновники решили поменять традиционную рецептуру (например, для Докторской ГОСТ 30-х годов предписывал тратить на 100 кг колбасы порядка 90 кг мяса, остальное яйца и молоко). В восьмидесятых новые рецепты уже допускали использование при производстве колбасы муки, крахмала, сухого молока, яичного порошка и т.д. Но подход кидай все, что под руку подвернется не помог. Очереди за мясом и колбасой появились еще тогда, когда Леонид Ильич мог выступать без бумажки . Речь шла о самой обычной отварной колбасе, такой, какую ест мультяшный кот Матроскин. О сервелате, который любила продвинутая интеллигенция, говорить не приходится, его в СССР практически не производили и поэтому большим спросом пользовался сервелат венгерский, его давали в заказах особо ценным работникам.

Отсутствие колбасы и резкое снижение ее качества были четким сигналом для ранее подсаженного на эту самую колбасу населения: прогнило что-то в датском государстве (то бишь в советском). Если перечитать СМИ тех лет, можно заметить, что колбасная тема одна из ключевых, волнующих советского человека. После одной из публикаций в сатирическом журнале Крокодил (1989 год) под звонким названием Накол-басили! журнал опубликовал письмо жителя города Воронежа А. Михеенкова, убежденного, что для улучшения качества колбасы пора вводить телесные наказания и показывать их по телевизору.

Пластинки

Пластинки популярных иностранных рок-групп, а в просторечии пласты , в СССР было не достать в свободной продаже, что объяснялось разными причинами. Во-первых, западный рок, а также большая часть популярной музыки находились в СССР под полузапретом, а единственная в стране фирма грамзаписи Мелодия выпускала лишь тех иностранных звезд, которые не наносили своим творчеством пощечину общественному вкусу . Среди них, например, группа Бони М , американская певица Дайана Росс или французский певец Джо Дассен. Правда, и эти пластинки не всегда было легко достать, как, кстати, и выпускавшиеся крайне небольшим тиражом пластинки популярных авторов-исполнителей Владимира Высоцкого и Булата Окуджавы. Как правило, пластинки этих бардов продавали в конвертах с какими-нибудь лесными пейзажами, чтобы не очень бросались в глаза и не покупали кто не надо .

Что же касается иностранных рок- или поп-музыкантов, более популярных среди тогдашней молодежи, то их пластинки привозились из-за границы либо из относительно вольных соцстран, таких как Венгрия или Чехословакия, или же капиталистических, как Западная Германия. Пластинки приобретались за границей во время командировок, везлись дипломатами, продавались на толкучке и были активным предметом для спекуляций. Сроки наказания за изготовление и спекуляцию пластинками, к сожалению, небольшие , сетовал автор одного из пособий для будущих следователей. В одном из интервью в журнале Смена писатель и публицист Александр Кабаков рассказывал, что формально забирали не за то, что именно купил какую-либо модную пластинку, а за то, что участвовал в акте спекуляции.

Помощь в поимке оказывали оперативно-комсомольские отряды, которые выявляли торговцев пластинками и сообщали об этом в милицию. Стоимость купленных у спекулянтов дисков варьировалась от 10 до 70 руб. при стоимости обычной пластинки от 1 рубля до 3. Кстати, не все предлагали действовать лишь запретительными методами. Именно широкое распространение дискотек могло бы служить средством борьбы со спекуляцией пластинками и магнитофонными записями, которая, к сожалению, еще бытует в студенческой среде , писал в 1981 году советский социолог Владимир Лисовский в брошюре Образ жизни современного студента . Пластинки с записями западных рок-групп изымались таможней СССР даже во время перестройки и это когда уже из подполья вышел рок, а западные звезды стали приезжать в Россию. Так, только на КПП таможни города Минска ежегодно перехватывается свыше 1000 пластинок ансамблей КПСС ... Сложно даже перечислить все те ухищрения, на которые пускаются западные рок-диверсанты... Так, например, на одном из альбомов группы Моторхэд изображена бутылка водки с надписью: Водка Смирновская ! писал в 1988 году консервативный журнал Наш современник . Кстати, из СССР пластинки за границу тоже везли, и были это не только ценимые на Западе записи русских композиторов-классиков, а даже пластинка Пола Маккартни Снова в СССР она была выпущена по контракту фирмой Мелодия в 1988 году специально для советского слушателя и сразу стала редкостью.

Французские духи

Московская фабрика Новая Заря одно из крупнейших предприятий Советского Союза по выпуску парфюмерной продукции русская парфюмерия имеет много общего с французской, а в некоторых случаях даже превосходит ее , писал в 1961 году журнал Внешняя торговля , однако многие дамы в СССР с этим не согласились бы. Советская парфюмерная промышленность действительно иногда выпускала неплохие духи, которые брали призы на международных выставках, однако даже лучшие советские духи Красная Москва имели французское происхождение. Поэтому именно французские духи в СССР были предметом настоящего культа и когда появлялись в магазинах, обычно лишь в крупных столичных универмагах вроде ГУМа или ЦУМа, то исчезали в мгновение ока. Первое появление французских духов в продаже в СССР связано с 1960-ми годами, когда из-за особого политического статуса Франции в мире во времена правления Шарля де Голля началось сближение Советского Союза и Франции. Большого выбора у советских модниц не было: названий раз-два и обчелся: Магриф , Мажи Нуар , Клима . Тех же, кому не доставалось французского, могли довольствоваться польскими Бич може ( Быть может ), которые журналист Леонид Парфенов называл соцзаменой французских духов . Среди тех духов, которые продавались в СССР, наиболее известными были духи Клима они стоили 25 руб. четверть зарплаты советского инженера. Когда крохотный флакончик попадал в руки спекулянта, цена взмывала вверх: К восьмидесятым в народ стал проникать французский парфюм, и там уже цены были любые... Дефицит. Очереди. Спекулянты. Семьдесят. Сто. Двести , писал в одном из своих романов писатель Михаил Веллер.

Единственное, когда можно было не сомневаться, в случае, если духи были куплены не на толкучке на Малой Арнаутской улице , а у своих спекулянтов они были настоящими. В 1990-е, когда на рынок хлынули поддельные товары известных фирм, с лотков стали продавать и сомнительного вида духи Пуазон и Шанель №5 , которые, как говаривали шутники, действительно пахли шинелью .

СОВЕТСКИЕ ГАДЖЕТЫ

При словах культовый гаджет и дефицит у современного россиянина, практически без вариантов возникает ассоциация с новым iPhone на следующий день после начала продаж. Однако в СССР, еще тридцать лет назад, и дефицит, и понятие культовый гаджет были уже знакомым явлением.

В начале 80-х сложилась ситуация, когда, с одной стороны, развитие микроэлектроники стало уже оформляться в виде потребительских товаров, произведенных внутри СССР, а с другой железный занавес стал менее железным , и ручеек импортной техники просачивался в комиссионные магазины, магазины сети Березка и через спекулянтов-фарцовщиков.

Мы решили рассказать о самых желанных и дефицитных устройствах в СССР периода зрелого застоя .

Электроника ВМ-12

Электроника ВМ-12 первый советский кассетный видеомагнитофон формата VHS, был скопирован с видеомагнитофона Panasonic NV-2000. Начала выпускаться Электроника в 1984 году. Отличительной особенностью ВМ-12 были отсутствие пульта ДУ и вертикальная загрузка кассеты.

Первый советский видеомагнитофон обладал массой недостатков: был капризен, регулярно заминал пленку, стоил запредельно дорого 1200 руб. при средней зарплате в СССР в 1984 году 170 руб. в месяц.

Однако все это не помешало ему стать страшно дефицитным и престижным девайсом . Альтернатив у него не было. Японский Sony или Panasonic стоили как автомобиль или однокомнатная кооперативная квартира.

Купить ВМ-12 можно было по предзаказу. Сам процесс немного напоминал приобретение в октябре 2014 года iPhone 6 64 ГБ цвета серый космос . Но ждать нужно было не две-три недели, а несколько месяцев, либо приобретать его у барыг по завышенной цене. И очереди были живые, а не электронные.

Видеомагнитофон мог записывать телепрограммы, но собственно эта функция мало кого интересовала, главное это возможность проигрывать видеокассеты с запрещенными в CCCР фильмами. Во многом благодаря ВМ-12 в Советском Союзесформировалась любовь к голливудскому кинематографу.

Очень популярны были фильмы на тему вьетнамской войны: Взвод и Рожденный четвертого июля Оливера Стоуна, Апокалипсис сегодня Френсиса Ф. Копполы, Цельнометаллическая оболочка Стенли Кубрика, Охотник на оленей Майкла Чимино. Боевики со Шварценеггером, Сталлоне и Брюсом Ли также весьма котировались. Разумеется, хитами были и эротические фильмы а-ля Греческая смоковница , а также разнообразные ужастики.

Двухкассетная магнитола

Если Электроника ВМ-12 была относительно элитарным гаджетом, к которому должен был прилагаться как минимум цветной телевизор, то двухкассетный японский магнитофон, как правило SHARP, являлся мечтой каждого молодого человека. В Советском Союзе именно двухкассетники этой компании пользовались безумной популярностью. Шарпы в СССР привозили военные, моряки, пилоты гражданской авиации, дипломаты и другие специалисты, имеющие возможность выезда за рубеж.

Стоили двухкассетники от $170 за Sharp GF-450 H до $600 за знаменитый Sharp GF 777 Z, при официальном курсе 0,67 руб. за $1. Продавались они фарцовщиками и в комиссионках исходя из курса 3 4 руб. за $1.

Напомним, что в СССР валюту по официальном курсу можно было приобрести только в ограниченном количестве ($200) при выезде за рубеж, а спекуляция валютой наказывалась по статье 88 Уголовного кодекса РСФСР 1960 года Нарушение правил о валютных операциях и предполагала в зависимости от состава преступление лишение свободы на срок от 3 до 15 лет, конфискацию имущества, ссылку на срок до 5 лет и СМЕРТНУЮ КАЗНЬ.

Отметим, что если высококачественные катушечные магнитофоны советская промышленность еще производила ( Электроника-003 , -004 , Олимп-004 , 005 ), то аналогов японских двухкассетников в СССР просто не производили.

Sharp GF-777 Z был топовой моделью линейки переносных стереомагнитол начала восьмидесятых. GF-777 Z выполнен в классическом форм-факторе моноблок , а главное его отличие от однокассетных моделей смещенные влево две кассетные деки. Магнитола оснащалась шестью громкоговорителями (!): двумя высокочастотными пищалками , двумя 6,5-дюймовыми широкополосными динамиками и двумя 6,5-дюймовыми низкочастотниками. GF-777 имел четыре усилителя мощности, обеспечивавших раздельное усиление частот, что давало великолепный звук и солидную громкость.

Пиковая мощность (PMPO) аппарата составляла 90 Вт, а номинальная (RMS) 24 Вт. Этого было достаточно для любой вечеринки. Более того, таким аппаратом можно было озвучить даже школьную дискотеку.

В Sharp GF-777 устанавливался всеволновый радиоприемник с диапазонами FM, AM и двумя диапазонами коротких волн (SW). За хороший коротковолновый приемник GF-777 ценили любители послушать вражеские голоса в диапазоне 13 и 16 метров, где не работали советские глушилки (приемников с такими диапазонами у населения было очень мало).

Аудиокассеты

С распространением кассетной аудиотехники дефицит охватил и то, что называется расходными материалами.

Советская промышленность производила аудиокассеты МК-60. Стоили они 4 руб., а отличительной их особенностью было посредственное качество и очень неудобный часовой формат (по 30 минут с каждой стороны).

Дело в том, что почти все музыкальные альбомы были длительностью 40 45 минут. То есть после записи такого альбома оставался 15-минутный хвост , который добивали разными песнями, чтобы не пропадало драгоценное место. Соответственно, огромной популярностью у владельцев кассетных магнитофонов пользовались удобные импортные 90-минутные кассеты, которые были и заметно более высокого качества.

К счастью для всех советских любителей музыки, в начале восьмидесятых СССР закупил огромную партию кассет Sony, Denon, ТDK, BASF, АGFA. Таким образом, на некоторое время дефицит был ликвидирован. Кассеты несколько лет продавались в обычных магазинах электроники по 9 руб. за штуку.

Впрочем, наиболее популярные марки, Sony и Denon, выкупались фарцовщиками в первый день завоза в магазин и потом перепродавались уже по 15 руб.

Зенит-TTL

Были у советской промышленности и свои удачи. В частности, знаменитый зеркальный фотоаппарат Зенит-TTL , разработанный и производившийся на Красногорском механическом заводе (КМЗ).

Было выпущено более полутора миллионов таких аппаратов.

Главная его особенность TTL-экспонометр, измеряющий яркость снимаемой сцены непосредственно через объектив.

Розничная цена Зенита-TTL с объективом Гелиос-44М составляла в начале 80-х годов 210 руб.

Электронные игры

Еще одной культовой, причем не только у детей, игрушкой была Ну, погоди! , самая известная и популярная из серии первых советских портативных электронных игр с жидкокристаллическим экраном.

Сюжет игры был незамысловат. Четыре курицы, сидящие на насестах, несут яйца, скатывающиеся вниз по четырем лоткам. Управляя Волком (из мультфильма Ну, погоди! ), который может занимать четыре позиции, требуется наловить как можно больше яиц в корзину. За пойманное яйцо игроку начисляется одно очко. Сначала яйца падают медленно, но постепенно темп игры ускоряется.

Ну, погоди! является неофициальным (пиратским) клоном Nintendo EG-26 Egg из серии Nintendo Game Watch. Единственное, что отличало ее от оригинала, это то, что волк со шляпой из оригинальной игры был заменен волком из мультфильма Ну, погоди! , а петух, выглядывающий из домика, зайцем.

Производилась игрушка с 1984 года. Кроме игры устройство обладало функцией часов и будильника. Розничная цена Ну, погоди! составляла 25 руб.

НАУКА ДЕЛАТЬ КОЛБАСУ

Что думают ученые о причинах дефицита в СССР

Бытовая сторона экономики дефицита известна всем, кто в сознательном возрасте застал времена СССР. И конечно же, не раз доводилось слышать нам тогда фразу Неужели нельзя взять да и наладить производство колбасы (духов, сапог, автомобилей и т.д.)? Чем мы глупее и хуже других? Ни дефицита, ни СССР давно уже нет, однако академическая наука до сих пор пытается разобраться в причинах диспропорций, существовавших в советской экономике.

В экономической науке термин дефицит товара означает симптом превышения спроса на этот товар над предложением, то есть недостаток отдельных товаров и услуг, которые покупатели не могут приобрести, несмотря на наличие денег. На самом деле в самом факте дефицита нет ничего страшного, говорит доктор исторических наук, заведующий сектором экономической истории Института экономики РАН Юрий Бокарев:

Дефицит это такое же фундаментальное понятие для экономики, как закон сохранения энергии для физики. Собственно, экономика это и есть система, решающая проблему дефицита. Если нет дефицита, то нечего распределять, производить. То есть вопрос не в наличии дефицита, а в том, как он решается .

Для того чтобы объяснить причины перманентного дефицита в СССР, необходимо понять, какими принципами руководствовалось советское правительство на заре Советского Союза при решении задачи по модернизации страны. В 1920-х годах теоретики и лидеры партии большевиков вели дискуссию о будущей индустриализации и подходах к вопросам планирования. Основной вопрос заключался в том, как следует развиваться советской экономике. Фракция, позднее названная в историографии правой оппозицией , поддерживала стратегию сбалансированного роста, предусматривающую постепенное расширение государственной и коллективной собственности, рыночное распределение, скромные темпы накопления капитала, распределение капиталовложений между отраслями для обеспечения их пропорционального развития, значительное повышение эффективности и привлечение зарубежной технологии. Их оппоненты левая оппозиция выступали за ускоренный, несбалансированный рост экономики. Это привело бы к значительному росту накопления капитала за счет вынужденных сбережений (примитивное социалистическое накопление), концентрации капиталовложений в тяжелой промышленности, расширению доли промышленности, подчинению рынка госплану и жестким ограничениям потребления.

В итоге, как мы знаем, победила вторая концепция, получившая впоследствии название альтернативной модернизации . Альтернативная модернизация была попыткой решить те же задачи, которые решали страны первого и второго эшелонов развития капитализма, но диаметрально иными методами не путем развития рыночного механизма, а его полной заменой механизмом директивного управления. В самом упрощенном варианте модель командно-административной экономики представляла собой следующую цепочку:

ГОСУДАРСТВО ГОВОРИЛО ПРЕДПРИЯТИЮ, ЧТО ЕМУ НАДО ПРОИЗВОДИТЬ, КАКОГО ЭТОТ ТОВАР ДОЛЖЕН БЫТЬ КАЧЕСТВА, В КАКОМ КОЛИЧЕСТВЕ ЕГО НЕОБХОДИМО ПРОИЗВЕСТИ И КУДА ВПОСЛЕДСТВИИ НУЖНО ОТПРАВИТЬ. ПРИ ЭТОМ КОНТРОЛЬ ЗА ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ РАСХОДОВАНИЯ РЕСУРСОВ НА ПРОИЗВОДСТВО И ЗА ЛОГИСТИКОЙ ЕГО СБЫТА ТАКЖЕ ЛОЖИЛСЯ НА ОФИЦИАЛЬНЫХ ЛИЦ СТРАНЫ.

В сборочном цехе Угличского ордена Трудового Красного Знамени часового завода имени

50-летия СССР, 1983 год

Впрочем, если в условиях одного предприятия эта система и может относительно эффективно работать, то чем больше становится звеньев в цепочке, тем сложнее государству контролировать эффективность производства.

Недостатками командного (директивного) планирования были замедленность его реакции на изменение научно-технического прогресса, моды и других обстоятельств нашей быстротекущей жизни. Однако и сменить производство морально устаревших вещей на новые тоже было крайне сложной задачей. Для того чтобы произвести какой-то новый товар, необходимо заново настроить всю производственную цепочку. И пока командная система перераспределяла ресурсы, проходило значительное время, и в результате новый товар, отвечающий всем последним технологическим требованиям, переставал быть современным. Парадокс директивной экономики в том, что дефицит возникал при всеобщей занятости населения и почти полной загрузки производства.

Наглядный пример подобной неповоротливости приводит Юрий Бокарев:

В конце шестидесятых в СССР начался ажиотаж вокруг плащей из итальянской ткани болонья . Тот, кто достал такой плащ, считался человеком, который умеет жить .

Частично их привозили из-за границы, в том числе контрабандно из Финляндии. Было также организовано нелегальное производство в Грузии, причем цеховики закупали ткань и лейблы прямо в Италии. И вот тут наше правительство решило почему бы нам самим не производить плащи болонья ? Через некоторое время все магазины были забиты миллионами этих плащей, но их уже мало кто покупал. Почему? Советскому человеку хотелось не только одеться, но и выделиться с помощью одежды из общей массы. Плановое производство мыслило миллионами и просто не учитывало такие тонкости .

Автоматизированные машины по вышиванию аппликаций на одежде, 1983 год

При этом чем сложнее новое изобретение, тем с большим опозданием и достаточно болезненно его воспринимает административно-плановая система, ориентированная фактически на простое воспроизводство. И если в бытовой сфере этот временной лаг еще можно было нивелировать за счет поставки товара из соседних стран соцблока, то в промышленности это приводило к технологическому отставанию и износу оборудования. В результате в 1989 году средний срок службы оборудования в отечественной промышленности составлял 26 лет, превышая более чем в 2 раза существовавший официальный норматив. К тому же удобная для директивного планирования государственная система постоянных цен лишала их необходимой гибкости. Существующие цены уже фактически не отражали ни величину общественно необходимых затрат, ни величину общественной потребности.

Целевой характер финансирования и строгий контроль за использованием выделенных средств также не позволяли гибко использовать имеющиеся ресурсы. Существовавшая система финансирования фактически не стимулировала и экономию уже выделенных средств. Экономия средств, напротив, могла стать основанием для сокращения финансовых ассигнований в будущем году. Проще говоря, если предприятие не смогло в течение года израсходовать все 100% выделенных средств, а израсходовало лишь 90%, то в следующем году сумма ассигнований со стороны правительства будет сокращена на эти неизрасходованные 10%, в то же время планы по производству вновь возрастут.

С течением времени дефицит стал неизбежно приводить и к ухудшению качества продукции. Для того чтобы покрыть возникающий дефицит, властям было необходимо любыми способами увеличить количество производимых товаров, даже жертвуя качеством. Эту стратегию советское руководство было вынуждено применять и в отношении пищевой промышленности. Так, согласно официально утвержденному в СССР ГОСТу, колбасные изделия могли содержать до 35% немясных продуктов: жиры, крахмал, воду и другие ингредиенты.

Еще одна важная причина, в силу которой в СССР производство потребительских товаров никогда не было главным приоритетом, это постоянная подготовка к вооруженному противостоянию. План в первую очередь был ориентирован на стратегически важные продукты и отрасли, рассказывает Юрий Бокарев. Делали неплохо атомные станции, атомные ледоколы, баллистические ракеты. А на потребительские товары средств уже просто не хватало. Это финансировалось по остаточному принципу . Историк рассказывает апокриф из биографии Никиты Хрущева руководитель советского государства выступал перед коллективом предприятия в Архангельской области. Как обычно, спросил про житье-бытье. В зале поднялся ропот: масла нет, мяса нет. Тогда Хрущев повернулся к народу задом, раздвинул полы пиджака и закричал, хлопая себя по ляжкам:

ВАМ МЯСА ДАЙ, ВАМ МАСЛО ДАЙ? А АМЕРИКЕ ГОЛЫЙ ЗАД ПОДСТАВЛЯЙ?

Этот исторический анекдот про эксцентричного советского лидера хорошо иллюстрирует отношение руководства страны к снабжению населения товарами первой необходимости. К тому же надо учитывать следующий момент в пятидесятые и даже шестидесятые многие, включая партийную верхушку, сопоставляли уровень жизни с периодами довоенного и военного полуголода (а временами и голода), потому граждане не выдвигали особых требований к власти. Однако в семидесятые и восьмидесятые появилось поколение людей, которые не помнили по-настоящему голодные времена и сравнивали уровень жизни в СССР с тем, как обстоят дела в ведущих западных странах, тем более что Советский Союз сам активно продвигал себя как сверхдержаву .

Возможно, полагает Юрий Бокарев, именно эти завышенные ожидания не дали Советскому Союзу пройти через плавную, постепенную трансформацию экономики и общественного сознания вместо того, чтобы с большими издержками и потерями развалиться на части: Мне видится поступательное движение от двадцатых, тридцатых годов к послевоенным временам шестидесятым, семидесятым. Из-за низкого уровня развития страны поначалу был дефицит продуктов питания, даже хлеба, позже появляется уже дефицит другого рода нехватка престижных товаров. Нельзя сказать, что этим никто не занимался. Были определенные сдвиги, в семидесятых годах СССР очень расширил свои международные экономические связи, в том числе и по закупке товаров народного потребления. Одновременно в 1977 году Брежнев принял конституцию, где в преамбуле главным были признаны права человека. Мы встали на путь постепенного встраивания нашей системы в мировую, не нужно было форсировать события, все произошло бы само собой .

НИ СТАЛИН, НИ ХРУЩЕВ, НИ БРЕЖНЕВ НЕ СМОГЛИ ПОБЕДИТЬ ДЕФИЦИТ

Об особенностях советской дефицитной экономики Газете.ru рассказала Елена

Осокина доктор исторических наук, профессор, автор книг по социально-экономической истории России 1920 1930-х годов, в том числе экономического бестселлера За фасадом сталинского изобилия .

Елена Александровна, были ли вообще во времена СССР периоды изобилия , сопоставимые с сегодняшней ситуацией в России?

Нет. Были лишь отдельные оазисы изобилия . Так, Черемушкинский рынок в Москве, благодаря частнику, предлагал ассортимент фруктов, овощей, молочных и мясных продуктов, который был не хуже ассортимента нынешних продуктовых рынков. В валютно-чековой Березке можно было купить хорошую обувь и одежду производства Финляндии, Австрии и других капиталистических стран, но тем советским гражданам, которые не работали за границей и не имели чеков Березки , нужно было покупать их у спекулянтов. Можно было приобрести отечественную машину, бытовую технику или импортный мебельный гарнитур, но для этого порой стояли в очереди годами, дневали и ночевали у магазинов в день записи или когда нужно было отмечаться, чтобы не потерять место в этой виртуальной очереди. Именно так мои родители достали румынскую мебель, которая до сих пор стоит в их квартире, пережив владельцев. Можно было купить книги, достав подписку или сдав макулатуру, но ассортимент определялся представлениями власти о том, что советскому человеку положено или не положено читать. На черном рынке или через друзей-знакомых, которые ездили заграницу, можно было достать желанные товары, но приходилось именно доставать, а не покупать: искать связи, переплачивать, стоять в очередях, долго ждать.

Очередь за югославскими конфетами в кондитерский магазин в Москве, 1990 год

Добывание товаров было одной из главных составляющих советской жизни и даже причиной нешуточных людских трагедий и побед

Эмоциональная окрашенность жизни яркие впечатления, радости и горести в значительной степени определялись именно поиском и добычей товаров. В современной российской жизни этот компонент отсутствует. Вместо добывания товаров теперь нужно добывать деньги. Хочется также отметить, что современный потребительский рынок, особенно в Москве, отличается от советского еще и тем, что в нем много излишеств и гламура, товаров, в принципе, для человека не нужных и предназначенных лишь для того, чтобы выделиться своим богатством. В советское время, даже если бы была такая возможность, вряд ли кто-то стал покупать машину, украшенную стразами Сваровски. И дело не только в том, что человек на такой машине среди москвичей , жигулей и волг привлек бы пристальное внимание ОБХСС и КГБ, но, главное, он выглядел бы несуразно, как павлин в сосновом бору или попугай на березе. В современном российском обществе степень социального расслоения гораздо резче, а уровень материального богатства элиты гораздо выше, чем в советском.

В чем главная причина перманентной дефицитности советской экономики? Насколько большую роль играл тот фактор, что СССР постоянно находился во враждебном окружении и экономика имела ярко выраженный военный характер?

Дефицит это результат несоответствия спроса на товары/услуги их предложению, состояние неудовлетворенного покупательского спроса. Советская экономика была экономикой дефицита не в силу случайных или отдельных погрешностей или ошибок. Производство и воспроизводство дефицита потребительских товаров было ее хронической болезнью. Создание дефицита было заложено уже в самой системе управления в плановой советской экономике. Частник и капиталистический рынок гораздо точнее, а главное, быстрее реагируют на наличие дефицита товаров, чем громоздкая, бюрократически медлительная, с бумажной волокитой и утверждениями в высших инстанциях система органов госпланирования. И не потому, что частник заботится о человеке больше, а потому, что главная цель для него это получение максимальной прибыли, а там, где есть неудовлетворенный спрос покупателей, там и прибыли обещают быть большими. У советской плановой экономики, по крайней мере в 1930-е годы, которые я исследовала, главными были совсем иные задачи. Получение прибыли хотя и было одной из них, но главными показателями в оценке работы предприятий были не качество товаров, не ассортимент, не себестоимость и рентабельность, а наращивание объемов производства. Издержками такого подхода были низкое качество товаров, плохой ассортимент, а то и вовсе трагикомичные ситуации, когда предприятия гнали продукцию одного размера или одной расцветки, ведь главное требование рост объемов производства выполнялось.

Более того, изначально главным приоритетом в развитии советской плановой экономики было наращивание производства средств производства, т.е. машин, станков, оборудования, а также военных заказов, а не потребительских товаров. Эта особенность была прямым результатом ожидания скорой войны и подготовки к ней, которые были определяющими в сознании руководства страны в конце 1920-х и 1930-е годы. Хотя в конечном итоге рост производства средств производства способствовал росту производства товаров потребления, но процесс шел значительно медленнее и с бОльшим количеством издержек, чем в условиях рыночной экономики, где приоритеты и показатели успеха определял частник, а не государство. В результате весь мир знает автомат Калашникова и грандиозные успехи СССР в освоении космоса, но мало кому в мире, кроме советских людей, была известна продукция фабрик Большевичка или Скороход .

Дефицит потребительских товаров питала и политика ценообразования в плановой экономике, когда цены определялись государственными плановыми органами и зачастую были искусственно заниженными.

ГОСУДАРСТВО ПОДДЕРЖИВАЛО ОПТОВЫЕ И РОЗНИЧНЫЕ ЦЕНЫ НА МНОГИЕ ТОВАРЫ НА НИЗКОМ УБЫТОЧНОМ УРОВНЕ, КОТОРЫЙ НЕ СООТВЕТСТВОВАЛ РЕАЛЬНОЙ СЕБЕСТОИМОСТИ ИХ ПРОИЗВОДСТВА, ПОГАШАЛО УБЫТКИ ПРЕДПРИЯТИЙ И ДРУГИЕ ПОТЕРИ.

Политика искусственно низких цен оборачивалась злом для потребителя, так как покупательная способность советских людей все больше опережала предложение товаров и услуг. В конечном итоге избыточные деньги уходили на черный рынок, в карманы к спекулянтам и фарцовщикам.

Дефицит, созданный в системе управления экономикой, воспроизводился и обострялся и в системе распределения товаров. В плановой советской экономике снабжение городов, поселков и деревень определялось не численностью их населения, а их важностью с точки зрения государства. В 1930-е годы, как во время карточной системы первой половины того десятилетия, так и после отмены карточек, город всегда имел преимущество над деревней, а крупные индустриальные города над неиндустриальными. Особенно резко выделялась Москва. Как довольно опасно шутил мой преподаватель политэкономии социализма в МГУ (был такой предмет!), государство решило проблему снабжения просто, практически все отправляя в Москву и предоставляя самим людям развозить продукты и товары по городам и весям. Преувеличение, но по сути верно.

В среде городского населения в 1930-е годы, не считая советской элиты, преимущества в снабжении получили те группы, которые были непосредственно вовлечены в промышленное производство. Государство, которое в отсутствие развитого легального рынка и ограниченности ресурсов фактически было основным, а порой и монопольно-единственным снабженцем, отказалось кормить всех или кормить всех поровну, а преимущественно заботилось о тех, кого считало наиболее важным для выполнения своих стратегических задач. Хотя советская экономика 1970 1980-х годов была свободна от массовых трагедий сталинского времени, она сохранила фундаментальные характеристики управления, производства и распределения, заложенные в сталинское время. Жители городков и поселков все так же ездили отовариваться в Москву или другие близлежащие крупные города, а преимущества в снабжении тех или иных категорий потребителей обеспечивались через систему продуктовых заказов, получаемых по месту работы, или закрытых спецраспределителей. В периоды обострения дефицита в регионах вводились и нормы покупки и карточки. Я росла в небольшом городке недалеко от Москвы. В нашем городе были хорошие молочные продукты, осенью и летом овощи и фрукты, но каждую пятницу мои родители ездили в Москву за мясом, колбасой, сосисками и, по сезону, за тропическими фруктами ананасами, бананами, апельсинами. Гипертрофия военно-промышленного комплекса в советской экономике, безусловно, достигалась за счет недоснабжения гражданского производства товаров массового потребления, однако ситуация не была столь однозначной и требует исследования, так как оборонные предприятия работали и на гражданские нужды. Так, закрытое предприятие, на котором работал мой отец, не только выполняло военные заказы, но и делало точную аппаратуру для МНИИ глазных болезней им. Гельмгольца. Думаю, что не военные траты как таковые были причиной потребительского дефицита, хотя и обостряли его, а принципы и механизмы функционирования плановой экономики в целом, в том виде, в каком она существовала в 1970 1980-е годы.

Если сопоставить уровень потребления усредненного горожанина в России/СССР накануне революции, в тридцатые, в восьмидесятые годы, какая получается динамика?

Сравнивать потребление среднего горожанина царского времени с потреблением среднего жителя советских городов можно с оговорками, так как социальное расслоение в царской России было значительно более резким, чем в СССР. Средний горожанин царского времени будет усреднением российской аристократии, купца и простого рабочего. Все они жили в городе. В советское время потребление городского жителя с 1920-х к 1980-м годам, конечно, выросло, но точными показателями я не располагаю. Есть следующие данные: показатели расхода домохозяйств на потребление (в ценах 1937 года) выросли с 1928 по 1940 год со 178 млрд до 253 млрд рублей. Сквозные данные, показывающие динамику с 1913 до 1989 года, есть о валовом внутреннем продукте (ВВП). ВВП это макроэкономический показатель, отражающий рыночную стоимость всех товаров и услуг, предназначенных для непосредственного употребления, произведенных за год во всех отраслях экономики на территории государства для потребления, экспорта и накопления (таким образом, этот показатель выше показателей внутреннего потребления населения, так как часть произведенного внутреннего продукта идет на экспорт и накопление). Так вот, подушевой ВВП России/СССР в долларах США (1990 года) составлял:

Как вы думаете, были ли варианты сделать советскую экономику более эффективной с точки зрения насыщения потребительского спроса? Сделало бы это СССР более политически устойчивым?

Даже в годы сталинской индустриализации после потрясений первой пятилетки, с отменой карточек во второй половине 1930-х годов отчетливо виден поворот в официальной политике в сторону стимулирования потребительского спроса и потребительских ценностей. Лев Троцкий назвал этот поворот преданной революцией , социолог Николай Тимашев великим отступлением , а Вера Данэм большой сделкой . Признание потребительских ценностей преследовало цель стабилизации, экономической, политической и социальной, ценой удовлетворения интересов нарождавшегося советского среднего класса. Сталин и партия провозгласили время радоваться жизни Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее по сути дела отказавшись от революционного аскетизма в пользу вещизма и обуржуазивания быта. Партийные работники сменили галифе и кожаные тужурки на шелковые пижамы, в которых, были случаи, отдыхавшая в санаториях номенклатура не стеснялась выйти к массам . То, что раньше советская пропаганда объявляла буржуазной роскошью, стало желанным и даже обязательным украшения, косметика, вечерние платья, перманентная завивка, маникюр, лакированные туфли, хотя всего лишь пару лет назад нельзя было даже представить комсомолку с накрашенными губами. Облик процветающего гражданина становился символом процветающей страны. Однако в 1930-е годы в условиях крайне ограниченных ресурсов этот поворот к вещизму был лишь обещанием потребительского изобилия.

Попытки улучшить положение с товарами широкого потребления , ширпотребом, предпринимались и при Хрущеве и при Брежневе, но все они проходили в рамках плановой экономики без цели перейти к рыночной системе и значительно расширить легальное частное предпринимательство. В этом коренилась причина их неуспеха или половинчатого успеха.

Проблема была не в том, что руководство страны не понимало проблемы с потребительскими товарами или не хотело ее решить, а в том типе экономики хронического дефицита, в котором предпринимались эти реформы

В период существования СССР дальше всех пошел Горбачев, приняв серию законов о кооперативах, что значительно расширило сферу рыночного хозяйства и предпринимательства в сфере производства товаров и услуг. Экономическим идеалом и моделью для Горбачева был нэп 1920-х годов, когда командные высоты (земля, промышленные предприятия, банки, транспорт, внешняя торговля) оставались в руках государства, а частный капитал был допущен в сферу розничной торговли и мелкого производства товаров и услуг. Именно допущение рынка, хотя и ограниченного, принесло ощутимые изменения в насыщении потребительского спроса. Однако сам по себе рынок не гарантирует политической и социальной стабильности, так как и рыночное хозяйство подвержено кризисам и потрясениям. Бесспорно, однако, то, что рыночная экономика более эффективно удовлетворяет потребности потребителя, чем плановое хозяйство, хотя и у планового советского хозяйства были преимущества перед рыночным. Так, например, есть экономические историки, которые считают, что для осуществления главной экономической задачи 1930-х годов быстрой индустриализации страны плановая система при всех ее издержках была более эффективной, чем свободный рынок. Такой точки зрения, например, придерживается известный исследователь советской экономики американец Роберт Аллен (автор книги От фермы к фабрике. Новая интерпретация советской промышленной революции ).

На ваш взгляд, возможна ли ситуация серьезного дефицита потребительских товаров в современной России? Если да, то какие для этого необходимы предпосылки?

На мой взгляд, в современной России существует и усиливается дефицит денег, дефицит платежеспособности большей части населения, тогда как товаров и услуг имеется в избытке. Теоретически создать дефицит можно, резко увеличив доходы населения (зарплаты, пенсии и др.) так, что они будут значительно опережать предложение товаров и услуг, но такой вариант абсолютно нереален. У государства нет ни таких средств, ни такой цели. Дефицит на импортные товары можно создать, прекратив их ввоз в Россию из-за границы. Примеры подобного дефицита можно наблюдать сейчас в России в связи с ответными мерами на введенные европейские санкции. Однако такой дефицит будет временным, так как внутренний рынок и частное производство приспособятся к положению и восполнят вакуум в интересах получения прибыли. Для того чтобы вернуться к глобальному хроническому дефициту товаров и услуг советского времени, нужно уничтожить частный сектор, запретить частное предпринимательство, ввести драконовские меры против черного рынка и спекулянтов, то есть, иными словами, нужно радикально поменять тип экономики.

Кто и как зарабатывал на советском дефиците?

Фюрка есть?

Какой номер интересует?

Первый .

Есть только второй и хорошая география .

Примерно вот такой разговор, что звучит для нас с вами как полная тарабарщина, вполне можно было бы подслушать в начале восьмидесятых на подступах к гостиницам Националь или Интурист , где располагался ареал обитания московских фарцовщиков. Первый американский доллар, второй немецкая марка, география все другие конвертируемые валюты. Фарцовщики занимались не только перепродажей валюты. Они работали своего рода посредниками между поставщиками импортных товаров и советскими гражданами, жаждущими его приобрести. Наш собеседник по имени Андрей, занимавшийся фарцой в течение нескольких лет, вспоминает дела минувших дней с легкой ностальгией. Было, конечно, опасно но маржа позволяла жить безбедно, нигде особо не работая.

К середине восьмидесятых, рассказывает он, фарцовка превратилась в Москве во вполне отлаженную систему, которая только внешне казалась чем-то хаотичным и спонтанным. Профессиональной фарцовкой занималось несколько тысяч человек, через которых ежегодно проходило товаров на десятки миллионов рублей. Перепродавцы импорта тусовались , как правило, вокруг комиссионных магазинов или гостиниц, где селились иностранцы. Причем более серьезный контингент фарцовщиков окучивал именно комиссионки. Здесь приобретались вещи у тех советских граждан, что хотели их продать (обычно импортная одежда или аудиотехника), тут же, поговорив с фарцовщиком, можно было купить тот или иной дефицитный товар.

Помните фильм Иван Васильевич меняет профессию ? Спекулянт распахивает плащ и у него там рассованы радиодетали? Примерно так это и выглядело. Только вместо радиодеталей у меня были техпаспорта различной техники. Идет в магазин человек спрашиваешь, интересует ли его что-нибудь. Да, давайте посмотрим. О, видеомагнитофон, Хитачи . А есть четыре головки? Да, есть пойдемте, посмотрим в машину. Отъезжаете, смотрите товар. Так вот примерно это работало.

У комиссионок, продолжает Андрей, продавали в основном аппаратуру. Одеждой торговали обычно на квартирах. Покупатели выходили на фарцовщика через цепочку знакомых закон шести рукопожатий . С начала восьмидесятых поток импорта, ввозимого советскими гражданами в частном порядке, постоянно нарастал вместе с количеством командированных за рубеж. Тогда уже выпускали даже тех, кто не был членом КПСС. Кроме того, начали массово возвращаться офицеры из Афганистана, которым, как работающим за рубежом госслужащим, платили зарплату чеками, что в СССР можно было отоварить в спецмагазинах. Через афганцев , вспоминает экс-фарцовщик Андрей, шел большой поток джинсов и магнитофонов западного производства. Кроме того, среди его поставщиков было много и студентов-иностранцев. Те, помимо всего прочего, поставляли еще и валюту. В середине восьмидесятых доллар Андрей покупал у них по четыре рубля, продавал потом нуждающимся соотечественникам по четыре двадцать. Другими словами, навар двадцать рублей со ста долларов. При этом, по советскому Уголовному кодексу, спекуляция на 50 долларов проходила уже по категории в особо крупном размере . Теоретически, за это могли дать вышку , хотя на практике, конечно, наказание было гораздо более мягким.

Очень высокую доходность приносили сделки с аудио-, позднее с видеотехникой.

Кадр из фильма Иван Васильевич меняет профессию

Например, муж моей сестры, гражданин Болгарии, покупал у себя на родине магнитофон Шарп 777 за 400 долларов, рассказывает бывший фарцовщик. Здесь его можно было перепродать за 3200 рублей или 800 долларов по курсу черного рынка. Другими словами, прибыль составляла сто процентов. Тысячу шестьсот рублей, или чуть поменьше средней годовой зарплаты. Потом появились первые советские видеомагнитофоны Электроника ВМ-12 . Знакомый моего приятеля где-то их доставал, и мы распихивали их дальше по покупателям. С каждого мы получали за посредничество по 100 рублей при средней месячной зарплате в 150 рублей.

Среди культовых для советского человека предметов западного производства Андрей упоминает не только джинсы (хорошие, например Ледокс , стоили 180 руб.), но и появившиеся в СССР в начале восьмидесятых кроссовки:

Все тогда хотели Адидас или Рибок , это просто безумие было какое-то. Рассказывали про парня, который как-то удачно у американца то ли выменял, то ли купил новые кроссовки. Все это происходило в гостинице Молодежная , на верхних этажах. Так вот, пока он спускался в этих новых кроссовках по лестнице вниз, кто-то уже успел перекупить их за некую адскую сумму. В итоге парень вышел из гостиницы уже босиком и отправился ловить такси.

Что интересовало самих иностранцев в этих культурно-коммерческих обменах? В первую очередь, это водка. В валютных магазинах, которые обслуживали иностранцев, традиционный русский напиток продавался за 12 долларов по неофициальному курсу почти 50 рублей. В обычных советских магазинах водку можно было приобрести в 10 раз дешевле. Спросом также пользовалась икра и разнообразная советская экзотика шапки, военные ремни, значки. Процветал также нелегальный вывоз антиквариата. В основном вывозили доски как на жаргоне фарцовщиков назывались иконы. Однако, отмечает Андрей, это был очень специализированный рынок, обычные фарцовщики им не занимались только специалисты, среди которых было очень много известных советских коллекционеров. Кроме фирмы , говорит он, фарцевали отечественными дефицитными товарами и импортом из соцстран, поступающим в государственную торговлю. Знакомые продавщицы заранее сообщали о времени завоза дефицита.

Кто-то очки черные забыл а это уже ползарплаты. Или, скажем, зонтик. Вообще, рассказывали, что в международные аэропорты можно было тогда устроиться на работу только за хорошую взятку, даже грузчиком.

Конец своей карьеры в качестве фарцовщика Андрей описывает так:

Одного из моих напарников привлекли и посадили за спекуляцию советскими видеомагнитофонами. Посидел он, правда, недолго пару месяцев. Сейчас, кстати, успешный человек. А у меня начались неприятности в институте. Пришлось идти служить в армию, искупать, так сказать, долг перед народом.

Похоже, он немного жалеет, что в отличие от своего более хваткого напарника из еврейской семьи не смог превратиться из фарцовщика в долларового миллионера. Однако при том искренне недоумевает, почему в СССР так и не смогли наладить массовое производство хотя бы качественных джинсов.

Была очень неплохая индийская джинса Авис . Так вот, ее делали из хлопка, который мы туда поставляли. Почему у нас нельзя было перерабатывать собственный хлопок? Просто идиотизм какой-то!

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ВЗАИМОПОМОЩЬ

Ранней осенью 1974 г. в Теплом Стане гостеприимно распахнул двери Ядран магазин по продаже югославских товаров , так романтично звучала строчка из брошюрки советского общества Знание , посвященной развитию советской торговли. Открытый сорок лет назад магазин как и другие магазины, продававшие товары той или иной страны социалистического лагеря ( Балатон (Венгрия), Белград (Югославия), Бухарест (Румыния), Власта (Польша) и др.), должен был удовлетворить растущий со стороны советских граждан спрос на более-менее качественные потребительские товары. Эти магазины были филиалами ГУМа: всего насчитывалось более 20 универмагов соцстран.

В венгерском Балатоне часто выстраивались очереди за вполне симпатичными дамскими сумочками, в Ядране продавались кожаные ботинки и мохеровые пледы, а также чайные сервизы с сердечками , которые до сих пор можно встретить на дачах или в старых квартирах. В магазине Власта , где торговали товарами из Чехословакии, можно было приобрести люстры или хрустальные вазы, а также чешскую бижутерию. Жительница Москвы Ирина Комаровская рассказывает, что в магазине Польская мода можно было купить хорошие кофточки, а в Ядране женские сапоги югославского производства. О том, что значили эти названия для простой советской женщины в эпоху дефицита, можно узнать из рассказа писательницы Виктории Токаревой, опубликованного в 1978 году в журнале Знамя :

Тамарин голос звучал так громко, как будто она стояла здесь же и кричала мне в ухо. Она кричала, чтобы я повез ее завтра по всем фирменным магазинам: Ванда , Власта , Лейпциг и Ядран .

Ценились среди дам и товары из братской ГДР постельное белье сервизы, бюстгальтеры, которые было не стыдно продемонстрировать мужчине, и косметика, которая по качеству была гораздо выше, чем изделия советской промышленности. Отстояв огромную очередь, где, как говорили в те времена, убивали , можно было купить и детские конструкторы, а также знаменитую железную дорогу качество произведенных в ГДР игрушек было весьма неплохим, что отмечают даже спустя многие годы после объединения Германии. В отличие от советских производителей легкой промышленности производителям соцстран, а особенно капиталистической Югославии приходилось бороться и за западного потребителя, и поэтому качество старались соблюдать. Потому товары долго не залеживались ведь приезжали сюда страждущие со всего СССР, а магазины были только в Москве.

Огромные очереди в социалистических магазинах в те дни, когда там выбрасывались особенно дефицитные товары, некоторые не могут забыть по сей день. Даже генсек ОДКБ Николай Бордюжа как-то упомянул о них в одном из своих интервью ( МК ).

Оплата за приобретенные в соцстранах товары производилась в инвалютных рублях или в счет поставок товаров из СССР, что было выгоднее, чем приобретать товары в Западной Европе. В 1971 1975 годах страны члены СЭВ поставили в СССР одежды и белья на сумму свыше 3 млрд руб. В общей сложности в СССР поставлялось 57% общего экспорта товаров легкой промышленности стран СЭВ. По данным журнала Внешняя торговля , СССР закупал 2/3 всех экспортируемых ими объемов обуви, нехватка которой особенно ощущалась в советское время. Обувь надо было поискать и постоять в очереди. Номерки писали на руках, правда, она была более качественной, чем сегодня, ее можно было носить по пять-шесть лет , делится воспоминаниями Комаровская. С другой стороны, нельзя не отметить и того факта, что социалистические страны получали от СССР дешевые энергоносители, что снижало издержки при производстве товаров.

На излете СССР возле магазинов соцстран появились спекулянты: вещи прямо у прилавка рвали из рук и продавали втридорога. Счастливчики, простоявшие несколько часов возле Лейпцига , еще смогли отхватить себе ботинки Саламандра , которые, правда, производились на совместном советско-западногерманском предприятии Ленвест в Ленинграде. Автор этого материала проносил свои ботинки несколько лет. Они смогли пережить крушение СЭВ и разрушение Берлинской стены, а потом и исчезновение самого СССР. Вещи сумели пережить систему в квартирах в Тбилиси, Еревана Томска Москвы, Таллина еще можно встретить те самые гэдээровские пледы и югославские чашечки с сердечком как четки памяти советского дефицита.

ВКУС СПЕЦИФИЧЕСКИЙ

Как оценивали дефицит деятели культуры

В советской популярной культуре и кино дефицит был обязательной приметой современного быта однако почти всегда изображался комедийно или в крайнем случае сатирически. Газета.Ru вспоминает, кого вдохновляла тема нехватки вещей, к концу 80-х ставшая настоящим кошмаром для советских людей.

Искусство не могло пройти мимо дефицита как явления, которое сопровождало советскую власть с первых лет ее существования и по одной из версий стало причиной распада СССР. Правда, совсем вольготно дефицит мог чувствовать себя в сатирико-юмористическом жанре, в серьезные произведения проникая редко: метод соцреализма подразумевал, что герои не будут слишком уж сильно поглощены бытовыми неурядицами.

Например, дефицит появляется просто как штрих, примета времени в Двенадцати стульях и Золотом теленке Ильфа и Петрова и в рассказах Зощенко. Там это символ неизжитого мещанства, тяжкое наследство царской империи, которое в будущем обязательно исчезнет.

Не исчезло.

Война отодвинула дефицит не на второй даже план, а на десятый или сотый слишком великой была трагедия всей страны, слишком велики потери, чтобы думать еще и о том, есть в продаже детские коляски и сколько сортов колбасы продается в магазине (и продается ли вообще). Ну а свободное место занимали Кубанские казаки Ивана Пырьева, где всего было в достатке и где царил безоблачный оптимизм. Игравший одну из ролей Юрий Любимов вспоминал, как между дублями на съемках в провинции к нему подошла старушка и спросила: Милок! Из какой жизни снимаете-то? Что за сказочка?

Дефицит же окончательно перекочевал в раздел сатира само явление никто не знал, как изжить, классовая борьба зашла в тупик, и только на концерте Аркадия Райкина (билеты на который тоже были дефицитом) звучало с неистребимым южным акцентом:

Кадр из монолога Дефицит Автор: Михаил Жванецкий, Исполняет Аркадий Райкин, 1974 год

Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет у меня есть!

Ты попробовал речи лишился! Вкус специфический!

Михаил Жванецкий придумал для Карцева и Ильченко замечательную сценку Склад , а Владимир Высоцкий описал приключения провинциала в Березке в песне Поездка в город ( Я самый непьющий из всех мужиков ) она была основана на впечатлении, которое произвела торговая Москва на отца актера Валерия Золотухина.

В 1965 году вышла комедия Леонида Гайдая Операция Ы и другие приключения Шурика с бессмертной фразой все уже украдено до нас , на следующий год фильм Эльдара Рязанова Берегись автомобиля , в котором современный Робин Гуд, страховой агент Деточкин (в исполнении Иннокентия Смоктуновского) ворует машины у богатых жуликов, продает их другим богатым жуликам, а всю выручку отдает детским домам. В картине Рязанова дефицит вылез во всей красе государство в то время всеми силами пыталось обеспечить население личными автомобилями и не преуспевало, ну а импортную технику можно было только достать через знакомых. Например, через условного Диму Семицветова, которому повезло работать в соответствующем отделе госмагазина.

Много лет эти режиссеры вдвоем и продолжали тему мрачного советского настоящего, словно только им и было можно.

Правда, у Гайдая благородная бедность советского быта на первый план не выходила ни в Кавказской пленнице , ни в Бриллиантовой руке . Иван Васильевич меняет профессию ценен совсем не сценой, где несчастный Шурик обегает полгорода в бесплодных попытках купить радиодетали и в конце вынужден обратиться к услугам жучка -спекулянта, да и поздняя комедия Гайдая Частный детектив, или Операция Кооперация осталась в памяти совсем не обличением фарцовщиков, коррупционеров и издевками над самогонщиками, которые активизировались вместе с горбачевским сухим законом. Это просто такие приметы времени того нет, этого, но люди как-то с этим смирились и продолжают изобретать, любить и просто жить.

Рязанов от коллеги не отставал. В Иронии судьбы, или С легким паром! , правда, дефицит тоже шел как бы фоном, но уже в Служебном романе его герои с вожделением смотрят на заграничные товары, бегают по магазинам в надежде что-либо достать и примеряют принесенные коллегой сапоги. А в Гараже Рязанов и вовсе выставил целый научный коллектив банкой пауков, готовых изничтожить ближнего ради места для своей машины.

Конечно, о том, что творилось в потребительской сфере жизни советского человека, говорили не только Рязанов и Гайдай практически любое кино о современности так или иначе касалось бытовых неурядиц. Но во главу угла дефицит попадал не настолько часто бог знает, по идеологическим соображениям это случалось или таков был своеобразный Кодекс Хейса , втайне принятый советскими кинематографистами. Иногда, правда, прорывалось но в основном только в сатирических или комедийных фильмах.

В фильме 1976 года Ты мне, я тебе! Леонид Куравлев сыграл сразу двух персонажей провинциального инспектора Рыбнадзора, насквозь положительного борца с браконьерами, и его брата-близнеца, беспринципного банщика из Москвы, вполне неплохо устроившегося в жизни.

По сюжету банщик вынужден заменить своего заболевшего брата, увидеть, как варварски уничтожается природа, и поверить в те принципы, которые дороги честному инспектору.

В Блондинке за углом герой Андрея Миронова, бывший астрофизик, случайно попадает в тот самый мир победившего дефицита устраивается грузчиком в универсам, где находит женщину своей мечты. Избранница новоиспеченного переносчика тяжестей, продавщица Надежда (ее сыграла Татьяна Догилева), прочно сидит на материальных ценностях и вообще выглядит женским аналогом брата-банщика из Ты мне, я тебе! . Фильм, впрочем, не напрасно снят в жанре лирической комедии в финале Надежда вдруг полностью меняет свое мировоззрение и уезжает за вернувшимся к своей астрофизике грузчиком в экспедицию, напоследок воспользовавшись своими связями, чтобы достать ему радиотелескоп.

Заветный билет на модный концерт не принес героине Ирины Муравьевой в Самой обаятельной и привлекательной ничего, кроме разочарования.

В сатирической комедии Пена (1979) липовая диссертация чиновника Махонина (Анатолий Папанов) приводит к его падению а Сергей Михалков, по пьесе которого поставлен этот фильм, наверняка знал, о чем писал.

Эпоха сатиры и юмора закончилась примерно в середине 80-х, когда уже были объявлены перестройка и гласность, а страна медленно поворачивалась на новый курс. Тогда еще выходили реликты например, комедия Нужные люди , в которой молодой строитель побеждает директора ресторана в схватке за сердце юной красавицы, но новая реальность требовала и новых подходов.

Еще в 1985-м вышел Змеелов , в котором отсидевший за воровство директор магазина погибает от руки своих бывших подельников успев, правда, сообщить об их преступлениях правоохранительным органам.

В следующем году Карен Шахназаров экранизировал свою повесть Курьер , в которой недавний выпускник школы довольно откровенно описывал принятые в обществе блатные отношения , чем вызывал раздражение принадлежащего к этому обществу профессора.

Фактически закрыл тему дефицита писатель Владимир Войнович, написав в 1986-м сатирическую Москву 2042 с доведенным до абсурда коммунизмом в границах столицы. Удивительно, что Войнович в то время жил на Западе (его выслали в 1980-м), но сказать что-то новое на эту тему после его романа оказалось практически невозможно.

Западные фильмы в то время показывали советскую действительность в совершенно другом ключе жизнь простых людей была беспросветным стоянием в очередях за туалетной бумагой и плохим сном в крошечной и плохо обставленной комнатке. Этот образ не зависел от потепления или охлаждения отношений между СССР и США и был чисто художественным приемом жизнь на Западе показывалась совсем по-другому, она была светлой и правильной. Так было в вышедших в начале 80-х Москве на Гудзоне Пола Мазурски, где речь шла о перебежчиках в капиталистический рай, в Сахарове Джека Голда, в Огненном лисе Клинта Иствуда, где речь в основном вообще велась о самолетах-невидимках.

Советский кинематограф во второй половине 80-х словно согласился с заокеанскими коллегами да, в СССР все плохо.

Начиналась эпоха оторванного от жизни кооперативного кино , в котором западные бренды стали высшим приоритетом, вышла криминальная драма про совсем другую, красивую жизнь преступных сообществ Асса Сергея Соловьева (сейчас ее больше помнят из-за популяризации русского рока, тоже бывшего в дефиците и опале). Потом запретную сторону СССР показали Воры в законе Юрия Кары сильно отошедшие от литературного первоисточника в сторону большей зрелищности. Ну а совсем потом дефицит товаров как-то вдруг закончился и начался совсем другой дефицит. Перестало хватать денег что вызвало просто вал боевиков про приключения денежных чемоданчиков.

В современной России, кажется, еще толком не договорились, как именно изображать жизнь и предметный мир СССР. Большие телепроекты, как правило, стараются не уподобляться американским пропагандистским фильмам, но и превозносить достижения развитого социализма не торопятся. Получаются камерные истории вроде бы из жизни (сериал Восьмидесятые ); места в них для товарного дефицита просто не находится или он подается в таком ключе, который заставляет вспомнить в целом добродушные юморески Райкина. Даже один из лучших российских сериалов последнего времени Обратная сторона луны , отечественная версия британской Жизни на Марсе показал лакированные, словно только что из ремонта, 70-е, посвятив почти все экранное время сравнению полицейско-милицейских методов в СССР и России и лишь мельком упомянув о том, например, что пластинки популярных музыкантов достать в то время могли только редкие счастливчики. И стоили они совсем не три рубля, как продукция Мелодии , а все десять.

ДЕФИЦИТ И С ЧЕМ ЕГО ЕДЯТ

История авоськи и напраськи , декоративные эссе о революции на Кубе и покорении космоса и антропологическое исследование последних лет СССР: Газета.Ru выбрала три книги, которые с разных сторон расшифровывают коды советской жизни в эпоху дефицита и не только.

Энциклопедический словарь истории советской повседневной жизни Леонида Беловинского

Этот текст тянет на роман-бытописание, разбитый на словарные статьи. Среди персонажей Леонида Беловинского доктора исторических наук и специалиста по материальной культуре оказались совки ( особая порода людей, возникшая в условиях советской действительности с ее тотальным дефицитом, полным бесправием перед лицом тоталитарной власти ), гэбэшники, газетные аллилуйщики , готовые славить начальство в любой час дня и ночи. Говоря о языке и не выходя за строгие рамки алфавита, Беловинский выхватывает из разговорной стихии знаки времени, которые, как пазл, складываются в целостный образ повседневности. Его словарь-мозаика соединяет в себе абсурдный советский новояз, расплодившиеся в речи тюремные жаргонизмы, порождения эпохи дефицита. Так, появившаяся в 1920-х авоська (от на авось ), которая носилась в кармане на случай, если по дороге появится возможность прикупить выброшенный на прилавок товар, встречается здесь со своим отдающим безысходностью антонимом-двойником напраськой . Несуны , подворовывающие на работе, с Победой и Волгой , появление которых у подъезда расценивалось как приезд начальства ( Распространено было мнение, что честный человек купить машину не может ). Параллельно, в словарных статьях, которых здесь больше трех тысяч, уместился емкий пересказ истории советского антисемитизма, инструкция, как сделать самодельный абажур из газеты и, например, анекдоты из очередей за коврами в 1960 1970-х.

История авоськи и напраськи , декоративные эссе о революции на Кубе и покорении космоса и антропологическое исследование последних лет СССР: Газета.Ru выбрала три книги, которые с разных сторон расшифровывают коды советской жизни в эпоху дефицита и не только.

Энциклопедический словарь истории советской повседневной жизни Леонида Беловинского

Этот текст тянет на роман-бытописание, разбитый на словарные статьи. Среди персонажей Леонида Беловинского доктора исторических наук и специалиста по материальной культуре оказались совки ( особая порода людей, возникшая в условиях советской действительности с ее тотальным дефицитом, полным бесправием перед лицом тоталитарной власти ), гэбэшники, газетные аллилуйщики , готовые славить начальство в любой час дня и ночи. Говоря о языке и не выходя за строгие рамки алфавита, Беловинский выхватывает из разговорной стихии знаки времени, которые, как пазл, складываются в целостный образ повседневности. Его словарь-мозаика соединяет в себе абсурдный советский новояз, расплодившиеся в речи тюремные жаргонизмы, порождения эпохи дефицита. Так, появившаяся в 1920-х авоська (от на авось ), которая носилась в кармане на случай, если по дороге появится возможность прикупить выброшенный на прилавок товар, встречается здесь со своим отдающим безысходностью антонимом-двойником напраськой . Несуны , подворовывающие на работе, с Победой и Волгой , появление которых у подъезда расценивалось как приезд начальства ( Распространено было мнение, что честный человек купить машину не может ). Параллельно, в словарных статьях, которых здесь больше трех тысяч, уместился емкий пересказ истории советского антисемитизма, инструкция, как сделать самодельный абажур из газеты и, например, анекдоты из очередей за коврами в 1960 1970-х.

60-е. Мир советского человека Петра Вайля и Александра Гениса

Точкой отсчета в Мире советского человека стал 1961 год, то есть XXII съезд ЦК КПСС, на котором объявили, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме . Финальным аккордом оккупация советскими войсками Чехословакии в 1968 году. Эта книга писалась в конце 1980-х, когда 1960-е еще толкались у дверей. В книге Родная речь публицисты-эмигранты и литературоведы Петр Вайль и Александр Генис пытались свежим взглядом посмотреть на школьную программу по литературе, счистить с нее налет образовательной скуки и культурной пропаганды. Их Русская кухня в изгнании была выборкой иронично олитературенных рецептов, напоминающих лучшие образцы беллетристики, а не бабушкину поваренную книгу. А в Мире советского человека они взялись исследовать именно налет времени. Вскрывая банки с консервированным временем , они комментируют эпоху, разъятую здесь на простейшие смысловые коды революцию на Кубе и Фиделя Кастро, который в советском фольклоре превратился в дядю Федю, физиков и лириков, покорение космоса и бородатых бардов. Эта книга выросла из разговоров с Иосифом Бродским и Сергеем Довлатовым, патриархами соц-арта Виталием Комаром и Александром Меламидом, из застольных анекдотов и тщательно проанализированного вранья в газетах. Впервые она увидела свет в 1988 году, а в 2013-м переиздание с рисунками Вагрича Бахчаняна вышло в издательстве Corpus . Главное ее отличие от канонических энциклопедий советской жизни отсутствие дистанции. Хрущев здесь наречен главным поэтом эпохи , спорт легальной формы войны , а наука новой религией и мерилом нравственности. Между честностью и математикой ставился знак равенства , пишут авторы. В результате получилось исследование подробностей быта и советского мифа, состоящего из канцелярских установок вроде перегнать Запад по числу бомб и урожаям кукурузы .

Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение Алексея Юрчака

Советские люди всегда были готовы к распаду системы, считает Алексей Юрчак, антрополог из калифорнийского Университета Беркли. В отличие от книги Вайля и Гениса его книга представляет собой не сборник декоративных фельетонов, а фундаментальное исследование. Оно было написано и выпущено на английском языке в 2006 году. Только что появившаяся русская версия, по сути, была переписана им заново. Героем Юрчак назначил нормального человека не совка и не романтического нонконформиста. Андрей Макаревич у него рассказывает о вечном государстве , школьная учительница вспоминает, как в официальной прессе появились стихи Гумилева, цитаты из Сергея Довлатова используются в качестве приправы. Никакого усредненного советского опыта и типичного советского субъекта . Собственно последнее советское поколение, вынесенное в подзаголовок книги, это те, кто успел родиться в СССР, повзрослеть и сформироваться до начала его конца. Юрчак начинает рассказ с глобального вопроса ( Почему обвал советской системы был неожиданным?.. ) и переходит к скрупулезному разбору процессов, которые выпадали из черно-белой схемы культура и контркультура или официальная пресса и самиздат . Сначала сформировался язык идеологии с его агитпропами и промторгами , считает он, а к 1980-м годам от ритуалов и символов остались только пустые формы, которые, будучи фундаментом системы, однажды просто не выдержали нагрузки. Одинаково бессмысленно-абстрактными стали заголовки передовиц в Правде ( Под знаменем Первомая , Солидарность людей труда ) и бытовые приметы, как в фильме Ирония судьбы : названия улиц и магазинов, планировка микрорайонов, архитектурный стиль и мебель. В книге Юрчак объясняет, что такое жизнь вне , чем отличается свобода от и свобода для и каким образом на месте дыры, возникшей между официальными высказываниями и практикой, появилась особая форма вольной советской воли. Все это на примере компаний, оккупировавших кафе Сайгон , пародийной серии Некрологов концептуалиста Дмитрия Александровича Пригова, художественных групп конца 1970-х начала 1980-х годов.

60-е. Мир советского человека Петра Вайля и Александра Гениса

Точкой отсчета в Мире советского человека стал 1961 год, то есть XXII съезд ЦК КПСС, на котором объявили, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме . Финальным аккордом оккупация советскими войсками Чехословакии в 1968 году. Эта книга писалась в конце 1980-х, когда 1960-е еще толкались у дверей. В книге Родная речь публицисты-эмигранты и литературоведы Петр Вайль и Александр Генис пытались свежим взглядом посмотреть на школьную программу по литературе, счистить с нее налет образовательной скуки и культурной пропаганды. Их Русская кухня в изгнании была выборкой иронично олитературенных рецептов, напоминающих лучшие образцы беллетристики, а не бабушкину поваренную книгу. А в Мире советского человека они взялись исследовать именно налет времени. Вскрывая банки с консервированным временем , они комментируют эпоху, разъятую здесь на простейшие смысловые коды революцию на Кубе и Фиделя Кастро, который в советском фольклоре превратился в дядю Федю, физиков и лириков, покорение космоса и бородатых бардов. Эта книга выросла из разговоров с Иосифом Бродским и Сергеем Довлатовым, патриархами соц-арта Виталием Комаром и Александром Меламидом, из застольных анекдотов и тщательно проанализированного вранья в газетах. Впервые она увидела свет в 1988 году, а в 2013-м переиздание с рисунками Вагрича Бахчаняна вышло в издательстве Corpus . Главное ее отличие от канонических энциклопедий советской жизни отсутствие дистанции. Хрущев здесь наречен главным поэтом эпохи , спорт легальной формы войны , а наука новой религией и мерилом нравственности. Между честностью и математикой ставился знак равенства , пишут авторы. В результате получилось исследование подробностей быта и советского мифа, состоящего из канцелярских установок вроде перегнать Запад по числу бомб и урожаям кукурузы .

Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение Алексея Юрчака

Советские люди всегда были готовы к распаду системы, считает Алексей Юрчак, антрополог из калифорнийского Университета Беркли. В отличие от книги Вайля и Гениса его книга представляет собой не сборник декоративных фельетонов, а фундаментальное исследование. Оно было написано и выпущено на английском языке в 2006 году. Только что появившаяся русская версия, по сути, была переписана им заново. Героем Юрчак назначил нормального человека не совка и не романтического нонконформиста. Андрей Макаревич у него рассказывает о вечном государстве , школьная учительница вспоминает, как в официальной прессе появились стихи Гумилева, цитаты из Сергея Довлатова используются в качестве приправы. Никакого усредненного советского опыта и типичного советского субъекта . Собственно последнее советское поколение, вынесенное в подзаголовок книги, это те, кто успел родиться в СССР, повзрослеть и сформироваться до начала его конца. Юрчак начинает рассказ с глобального вопроса ( Почему обвал советской системы был неожиданным?.. ) и переходит к скрупулезному разбору процессов, которые выпадали из черно-белой схемы культура и контркультура или официальная пресса и самиздат . Сначала сформировался язык идеологии с его агитпропами и промторгами , считает он, а к 1980-м годам от ритуалов и символов остались только пустые формы, которые, будучи фундаментом системы, однажды просто не выдержали нагрузки. Одинаково бессмысленно-абстрактными стали заголовки передовиц в Правде ( Под знаменем Первомая , Солидарность людей труда ) и бытовые приметы, как в фильме Ирония судьбы : названия улиц и магазинов, планировка микрорайонов, архитектурный стиль и мебель. В книге Юрчак объясняет, что такое жизнь вне , чем отличается свобода от и свобода для и каким образом на месте дыры, возникшей между официальными высказываниями и практикой, появилась особая форма вольной советской воли. Все это на примере компаний, оккупировавших кафе Сайгон , пародийной серии Некрологов концептуалиста Дмитрия Александровича Пригова, художественных групп конца 1970-х начала 1980-х годов.

ЧТО ЕЛИ, НАДЕВАЛИ И ДАРИЛИ НА НОВЫЙ ГОД В ЭПОХУ ДЕФИЦИТА?

К Новому году в СССР начинали готовиться заранее это был праздник изобилия , своего рода едва ли не единственный день в году, когда советские люди ощущали победу над дефицитом. Газета.Ru вспоминает, что можно было поставить на стол, надеть или подарить во время этого праздника.

Вообще-то строить планы на Новый год мы и сейчас начинаем уже месяца за два до события. А что делать если уже в ноябре в магазинах и банках появляются наряженные елки и прочие приметы праздника? Хочешь не хочешь, а начнешь задавать себе вопрос: А у меня какие планы на Новый год? . В Советском Союзе таких вопросов не было.

Что дарили?

Новогодние подарки всегда были головной болью каждого добропорядочного человека. До 60-х годов прошлого века ею, правда, практически не страдали. Подарки готовили только детям, да и тем не всегда: часто им было достаточно того, что вручил Дед Мороз на праздничной Елке, пакеты с конфетами, грецкими орехами и яблоками.

А вот начиная с 70-х советские люди начали регулярно дарить подарки и друг другу. Что именно прекрасно иллюстрирует фильм Ирония судьбы, или С легким паром! .

Женщинам духи. В основном отечественные Красную Москву или Ландыш серебристый . В лучшем случае польские или болгарские. Французские Chanel №5, Climat и Fidji если у кого и были, то только после поездок за границу. Впрочем, в народе ходила легенда, что аромат у Chanel №5 и у Красной Москвы один и тот же: автором французских духов выступил Эрнест Бо, который ранее при российском дворе сделал духи Букет императрицы , на основе которого уже в советское время была создана Красная Москва .

Мужчинам дарили бритву или одеколон. Впрочем, чем дальше от столиц, тем скромнее были подарки: если в Москве или Петербурге подарком на Новый год могла служить хрустальная салатница (хрусталь признак благосостояния), то в Воронеже хорошим подарком считался отрез на платье.

А вот если под новогодней елкой оказывалась вдруг какая-то одежда, это было уже не то: понятное дело, что родителям хотелось совместить приятное с полезным и, добыв какую-нибудь теплую куртку, выдать ее за подарок от Деда Мороза, но, увы, детям не было до этого никакого дела. Хотя отдельная новенькая шапка или сапожки могли понравиться. Набор кукольной мебели, игрушечная плита с набором посуды, заводная машинка или набор солдатиков вот, что жаждал найти под елкой советский ребенок.

Дед Мороз и Снегурочка у новогодней елки, 1974 год

Что носили?

С одеждой то есть с модной, красивой одеждой в СССР было туго всегда. Повседневную одежду, например пуховик, можно было купить в магазинах или даже с рук у странных иностранных людей, чаще гостей из Югославии, которые ходили по улицам и как мантру произносили Вэщи, вэщи! . Но до сих пор остается загадкой, для кого и из каких соображений в СССР производилось такое количество жутких халатиков из веселенького ситчика и фланели, которые можно было носить только дома в комплекте с тапками и передником.

В Новый год тапки и передник сбрасывались в самый последний момент, и дама оказывалась со свежей химической завивкой и в платье, сшитом либо собственноручно, либо в ателье.

Если советская девушка умела хорошо шить, это было ее безусловным конкурентным преимуществом: тогда она обладала способностью, полистав журнал таллинского дома моделей Siluett или приложения к журналам Работница и Крестьянка , разобраться в выкройке и сшить из купленного по случаю отреза ткани что-то приличное. Такие девушки были хорошо одеты всегда не только в Новый год. Те, кто со швейной машинкой обращаться не умел, отправлялись в ателье или к портнихе это было дороже, но тоже неплохо. Шерстяное платье, чешские или венгерские (ну а если совсем повезло то югославские или даже австрийские) туфли, украшения из малахита, янтаря или речного жемчуга (а если улыбнулась удача то индийские бусы или чешская бижутерия фирмы Яблонекс ) вот праздничный образ средней советской женщины. Впрочем, о чем мы вы же все это видели в Иронии судьбы .

Что ели?

Советская праздничная кухня отдельный разговор. Вы никогда не думали о том, почему символ Нового года, обязательное блюдо новогоднего стола, наше все-все-все это салат из вареных корнеплодов с консервированным горошком, вареными яйцами и не самой деликатесной колбасой? И что объединяет его с другим нашим всем-всем-всем селедкой под шубой? Или даже с салатом Мимоза , из все тех же вареных корнеплодов с яйцами, луком и рыбными консервами?

Правильно все дело в майонезе. Французском соусе для холодных закусок на основе яичных желтков и растительного масла, который в Советском Союзе превратился

в дефицитный, а оттого деликатесный продукт.

Наверное, именно поэтому мы до сих пор питаем сильные чувства к майонезу, разрываясь между любовью и ненавистью. Кто-то кладет его во все блюда без разбора (не задумываясь над тем, что отечественный майонез это имитация классического французского майонеза, смесь растительного масла, яиц и горчицы, которая в европейских странах не прошла бы сертификацию как майонез): от мяса по-французски (так же, в общем-то, не имеющего никакого отношения к Франции), до теста для пирожков. Кто-то презирает и сам майонез, и тех, кто его любит.

Но салату Оливье , Мимозе и селедке под шубой нет до этого никакого дела их до сих пор готовят в каждый Новый год в подавляющем большинстве наших семей. Везде не только в России.

Неважно, где вы родились в Москве, Хабаровске, Гомеле, Полтаве или Душанбе, если в канун новогодней ночи вы варите картофель, морковь и яйца, если в списке покупок значатся банка зеленого горошка, майонез и вареная колбаса (для эстетов кусок курицы), если в кладовке ждет своего часа банка соленых огурцов, вы свой. Где бы вы ни жили в Москве, Нью-Йорке, Сиднее, Тель-Авиве, Полтаве или Душанбе. Может быть, за это мы и любим Оливье ?