Евреи в Российской империи в годы ПМВ

23 ноября, 19:11
Евреи были виноваты всегда и во всем, в том числе и в поражениях царской армии в ПМВ

Евреи были виноваты всегда и во всем, в том числе и в поражениях царской армии в ПМВ. О положении еврейского населения Российской империи во время Первой мировой войны - эта статья.

Евреи опять виноваты

Накануне Первой мировой войны в Российской империи проживало более пяти миллионов евреев. По своей численности евреи находились на 5 месте и уступали только русским, украинцам, татарам и белорусам. Все евреи являлись коренными жителями России и проживали в городках и местечках западной части империи, ограниченной пресловутой «черты оседлости». Они были единственным народом в стране, имеющим ограничения в своих гражданских правах в законодательном порядке.

Черта оседлости, процентная норма при поступлении в высшие учебные заведения и гимназии, ограничения при зачислении на государственную службу, запрет на ряд профессий и некоторые виды деятельности и др.

Евреи России, как и все народы Российской империи, приняли участие в Первой мировой войне, начавшейся для России 1 августа 1914 года. Процент евреев в армии во время войны был выше, чем в целом по составу населения России: в 1914 г. в армии насчитывалось 400 тыс. евреев, к концу 1916 г. — 500 тысяч. Большая часть еврейского населения, сосредоточенного в «черте оседлости», оказалось в районе военных действий или в прифронтовой полосе.

Эта война оказала отрицательное влияние на судьбы русского еврейства. Царское правительство и военное командование своей недальновидной политикой усугубило народное бедствие. В силу антисемитских настроений они стали необоснованно обвинять евреев в шпионаже и в предательстве в пользу Германии, чтобы оправдать принудительное массовое выселение евреев из прифронтовой полосы в 1915 г. Это было неслыханное бедствие, превратившее в беженцев более двух миллионов еврейского населения царской империи. Евреи оказались париями в своем Отечестве, хотя служили ему верой и правдой: более трех тысяч стали Георгиевскими кавалерами.

Среди них более 40 кавалеров "полного банта", получившие четыре награды: Борис Айзерман, Айзек Кантор, Рафаил Баум, Хаим Притык, Соломон Глотман, Янкель Пинкус и другие. Георгиевскими крестами награждали особым способом — только с согласия Георгиевских кавалеров, это говорит о том, что русские воины по достоинству оценили храбрость своих боевых товарищей. И это несмотря на махровый антисемитизм, которым была пронизана армия сверху до низу.

ПОДДЕРЖКА ЕВРЕЙСКИМ НАСЕЛЕНИЕМ РОССИИ НАЧАЛА ВОЙНЫ

Вот что писала об этом одна из еврейских газет, издающихся в Петербурге: «Искренними патриотическими настроениями было охвачено все население России. В Петербурге имели место многочисленные патриотические демонстрации, в которых принимали видное участие и евреи.… Вся русско-еврейская пресса, включая и сионистскую, и органы, выходившие на идиш, проявили в эти дни патриотические настроения в связи с войной. Значительное было число добровольцев евреев, в числе которых были и студенты заграничных университетов, из-за процентной нормы лишенные права учиться в России…

Процент евреев в армии был выше их процента в населении, как и процент убитых и выбывших из строя». Понятно, что евреями двигала надежда на то, что их патриотические усилия будут оценены и обществом и их правовое положение в России улучшится. Тот же Шульгин отмечал, «в чем нельзя сомневаться, так это в том, что начни чаяния евреев хотя бы постепенно сбываться, дай им император реальную надежду на равноправие в недалеком будущем, русские евреи костьми бы легли за него».

Такую попытку отменить черту оседлости сделал император Александр Второй, а П.Столыпин намеревался даровать евреям равноправие.

Но осуществить свои намерения им не удалось, потому что оба пали от рук террористов и к тому же вся российская реакция "встала бы на дыбы против такого в сторону евреев хода".

После убийства Столыпина, можно было поставить во главе правительства лидера партии кадетов Милюкова, за которым стояли русская интеллигенция и евреи. Надо было пообещать первым свободу и вторым — равноправия. Но «Русская власть не пожелала венчаться с Милюковым; заодно отвергла и его приданое, оставшись по еврейскому вопросу при Елизаветинской формуле: «От врагов Господа Моего не желаю прибыли интересной»… Отвергшие союз с еврейством потеряли Трон, историческую русскую форму правления, а также результаты войны, оказавшейся победоносной для союзников Росси».

КАК ЦАРСКАЯ РОССИЯ«ОТБЛАГОДАРИЛА»ЕВРЕЕВ

О том, как царская Россия «отблагодарила» евреев за патриотический порыв можно судить по описанию Фрумкина, современника и непосредственного участника тех событий. Уже через несколько дней после начала войны в прифронтовых местечках начались сплошные выселения евреев по распоряжению местных военных начальников.

Так, например, через десять дней после объявления войны, комендант поселка Мышенка близ Лодзи (Польша) предписал двум тысячам евреев немедленно выехать.

И он не подчинился даже распоряжению губернатора, разрешившему им вернуться. При этом поляки были не слишком лояльно настроены к России, но их, в отличие от евреев не трогали. Более того, когда началась война, царь постарался их задобрить, пообещав им после окончания войны автономию.

А евреям царь не хотел ничего обещать. С самого начала войны появились военные приказы, которыми евреи ставились в армии в худшее положение по сравнению с неевреями. Так в одном из приказов Санитарного управления Юго-Западного фронта от 4 января 1915 г. объявлялось: «воспретить зачислять в санитарные поезда… евреев-врачей и санитаров, отправляя указанных лиц… на передовые позиции, на работы на перевязочных пунктах, уборку раненых с полей сражения и т.д.».

Становится понятным, почему потери на фронте среди евреев были выше, чем среди нееврев. Из документов первого года войны выделяется постановление, изданное командующим армией Эвертом 30 марта 1915 г., в котором предписывалось «усилить наказание… в случаях, когда обвиняемыми являются евреи.… Это было неслыханно, чтобы наказание определялось не тяжестью преступления, а национальной или религиозной принадлежностью обвиняемого. И на фронте, и в прифронтовых местечках военные власти обвиняли евреев в шпионаже и содействии немцам. Немало было случаев расстрелов без суда или по приговорам военно-полевых судов, где обвиняемые были совершенно беззащитны: и по незнанию русского языка, и отсутствию переводчиков, и не знали, в чем их обвиняли.

Да и обвинения были настолько нелепы, типа распространяемых слухов, что бородатые евреи скрывают в своих бородах телефоны, с помощью которых они сношаются с неприятелем.

Во многих местах военные брали в качестве заложников евреев, чтобы в случае обнаружения шпионов, заложники были повешены.

Так, в Сухачеве 4 декабря 1914 г. было взято 12 заложников, затем их каждый день стали менять, требуя выкупа, а 24 декабря три заложника казнены по неизвестной причине.

До чего доходило военное командование по отношению к евреям в прифронтовой полосе, свидетельствует боевой приказ по 18 корпусу от 14 мая 1915 г., в котором есть пункт: «евреев гнать в сторону неприятеля».

Фрумкин приводит еще такой пример: «Члены контрразведочного отряда во главе с Чупраныком были признаны корпусным судом виновными в том, что они подбросили содержателю кинематографа еврею Айзенбигелю телефон, арестовали его по обвинению в сношениях с неприятелем и потребовали с него 5 тыс. рублей за освобождение. На суде обнаружилось, что по аналогичным обвинениям, исходившим от Чупраныка и его товарищей, были повешены 18 евреев».

Но самое ужасное было еще впереди. Фрумкин рассказывает: «До мая 1915 г. направленные против евреев мероприятия военных властей не исходили от Верховного командования и носили спорадический характер. Но мероприятия эти дошли до кульминационного пункта с объявлением Ставкой Верховного Главнокомандующего о якобы имевшем месте предательстве евреев местечка Кужи, Ковенской губернии.

Это объявление было сообщено всем частям армии». О происшедшем в ночь с 25 по 26 апреля в деревне Кужи командир корпуса приказал сообщить всем до последнего рядового: «Выполняя поставленную задачу, 151-й Пятигорский полк занял деревню Кужи и расположился в ней.

Из показаний участников выяснилось, что до прихода наших частей в эту деревню, в подвалах евреями были спрятаны немецкие солдаты, и по сигнальному выстрелу Кужи запылало в разных местах, а спрятанные немцы бросились к дому, занятому командиром Пятигорского полка…»

Далее в приказе рассказывается о зверствах немцев и героизме русских воинов, которые мужественно сражались, несмотря на предательство евреев и коварство немцев… Фрумкин продолжает: «Объявление об этом якобы имевшем месте предательстве были расклеены повсеместно, напечатаны во всех газетах и в «Правительственном вестнике», а в Ташкенте было отслежено молебствование за избавление от еврейского предательства».

Но вскоре Фрумкину стало известно, что «в Петербург приехал Шавельский (Литва) уездный предводитель дворянства Быстрицкий, и что он негодует по поводу объявления о предательстве в Кужах, хорошо ему знакомых». Фрумкин вместе с известным адвокатом О.О.Грузенбергом встретились с Быстрицким и тот рассказал: «что он хорошо знает каждый дом в Кужах и что только в немногих из них имеются погреба, которые при том пригодны только для хранения картофеля… и спрятать в них нельзя и десятка человек.

К тому же большинство домов принадлежат литовцам и лишь не более двух — евреям. По мнению Быстрицкого, было очевидно, что начальник занявшего Кужи отряда, вытеснившего оттуда немцев, не позаботился на ночь принять меры предосторожности. Отряд и был схвачен немцами врасплох, почему и придумана была версия о еврейском предательстве, объявленная Главным Командованием во всеобщее сведение».

Письмо Быстрицкого аналогичного содержания было опубликовано в либеральной газете «Речь». Лживость Кужского навета была подтверждена специально выезжающим в Ковенскую губернию А.Ф.Керенским, тогда депутатом Госдумы, а также местными гражданскими властями, проводившими свою проверку. Но было поздно: сразу же после того, как было распространено объявление Главного Командования о «еврейском предательстве в Кужах», без всяких проверок и расследований, администрациям соответствующих губерний были направлены приказы. Выдержку из текста одного из них приводит Фрумкин: «Вследствие распоряжения командующего армией подлежат поголовному выселению все евреи к западу от линии Ковно-Вилькомир-Рогов-Поневеж-Салаты-Бауск.

В отношении евреев, проживающих в ныне занятых германскими войсками местностях, надлежит приводить в исполнение указанную меру вслед за занятием их нашими войсками… Предельным сроком выселения назначено 5 сего мая. После этого срока пребывание евреев к западу от указанных границ будет караться по законам военного времени, а чины полиции, не принявшие действенных мер к исполнению указанного распоряжения, будут устраняться от должностей и предаваться суду…»

Фрумкин рассказывает, как проходило выселение. «Выселение производилось с неслыханной жестокостью. Полиция вечером 3 мая начала извещать евреев гор. Ковно о том, что они должны оставить город не позже 12 часов ночи 5 мая. Выселены были тяжелобольные из больниц, роженицы, целые дома сумасшедших, раненые солдаты, семьи солдат, сражавшихся на фронте». Депортация евреев осуществлялась в спешке.

Военные совершенно не позаботились о выселяемых и не снабдили их даже продовольствием в дорогу, у подавляющего большинства не было денег. От голода умирать никто не хотел. Поэтому выселяемые по пути следования вытаптывали хлеба, грабили армейские тыловые склады и т.д. При этом затрудняли воинские перевозки.

Прибытие огромного количества людей в новые районы (за пределами «черты оседлости») не вызывали добрых чувств у местного населения, а пресса стремилась утвердить в их сознание образ «народа-шпиона», что и вызывало новую волну антисемитизма. Под предлогом поиска немецких шпионов прокатилась волна бесчинств: грабежей местечек, насилования женщин, осквернения синагог и т.д.

Все это привело к печальным последствиям: если в начале войны еврейские массы были настроены весьма патриотично, то в результате такой юдофобской политики высшего командования настроение их сильно изменилось. Фрумкина дополняет другой непосредственный свидетель и участник событий Гольденвейзер: «В апреле 1915 года мне пришлось побывать в оккупированной русскими войсками Галиции… По существовавшей тогда официальной версии, Галиция была не завоевана, а «освобождена»русскими войсками и ее предполагалось воссоединить с Российской империей, как временно утраченную часть. В соответствии с этим полагалось считать, что местное население приветствует приход русских, как освободителей от австрийского ига. Исключение делалось только для местных евреев. В приказе, расклеенном в январе 1915 г. на улицах гор. Львова, говорилось» о враждебном отношении евреев Польши, Галиции, Буковины»и объявлялось, что в каждом населенном пункте будут взяты евреи-заложники, отвечающие жизнью за враждебные акты, совершенные их соплеменниками.

Вскоре после моего отъезда из Галиции началось наступление армии немецкого генерала Макензена и спешная эвакуация русских войск и администрации из всей оккупированной австрийской территории. При этом по какой-то непонятным соображениям, все еврейское население городов подверглось спешной эвакуации на Восток.

В июне 1915 г. мы видели проходившие по улицам Киева толпы галицийских евреев, которых, как арестантов, вели под воинской охраной по мостовой. А при посещении бараков, где их разместили перед отправкой в Сибирь, я к ужасу встретил некоторых из моих знакомых, с которыми я еще недавно вел беседы в их уютных квартирах во Львове и других городах».

Можно еще как-то понять выселение евреев из российской прифронтовой полосы, чуть ли не всех из которых считали предателями, чтобы они не снабжали (по телефону, по радио) информацией немецкие войска, не прятали немецких солдат в погребах и т.п. Но чем могут навредить русской армии австрийские евреи, остающиеся в тылу австрийской или немецкой армии? «Освобожденных»галицийских украинцев, поляков оставляют на произвол врага, а «спасают»одних только евреев из их домов, чтобы гнать в Сибирь.

Управделами Совмина России А.Н.Яхонтов так отозвался о выселениях евреев из прифронтовой полосы и оккупированной русскими войсками Галиции: «Что творилось во время этих экзекуций — неописуемо… Конечно вся эта еврейская масса (она насчитывала 350 тысяч человек) была до крайности озлоблена и приходила в районы нового водворения революционно настроенной». Гольденвейзер продолжает: «Приказ о взятии евреев-заложников был вскоре после Львова развешен и в польской крепости Новогеоргиевск, а при последовавшем затем отступлении русской армии из Царства Польского началось массовое выселение евреев, по приказу командиров разных рангов… Наконец, в апреле 1915 г., по приказу самого Верховного Главнокомандующего, были выселены 40 тысяч евреев из Курляндской губернии и в мае 120 тысяч евреев из Ковенской губернии».

Вместе с евреями не жаловали и других инородцев. Власть военных была неограниченной, поэтому они могли давать себе полную волю для расправы с теми, кого считали своими врагами. Жертвами были чаще всего евреи, но и, в меньшей степени и галичане, поляки, немцы. Их обвиняли в шпионаже, дезертирстве и других преступлениях, и вследствие этого их массово расстреливали. Особенно жестоко они расправлялись с еврейскими цадиками. После занятия Львова и Карпат было отдано распоряжение о закрытии всех еврейских ветряных мельниц. Военное командование опасалось, что с их помощью могли передаваться сигналы о передвижении войск. Но как раз наступила еврейская пасха и евреи добивались открытия мельниц, чтобы заготовить муку для мацы. Военные власти дали согласие.

Но в это время русские потерпели небольшое поражение. Военное командование сразу же, без всякого расследования увидело в этом вину евреев, которые якобы вращением крыльев ветряных мельниц дали немцам знать о расположении русских войск. Поэтому была дана команда арестовать проживавших вблизи цадиков и видных евреев. Большинство цадиков отправили в Сибирь. Некоторых в качестве заложников отправили в Киев. Почти все они погибли. Так гражданские и военные власти отплатили евреям за их патриотический порыв.

АНТИСЕМИТИЗМ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ

Верховным Главнокомандующим Русской армии был великий князь Николай Николаевич. Он был ярым антисемитом. Из-за этого он свои поражения в войне, выпавшие на долю российской армии, стал объяснять кознями евреев. По сути дела он открыл «новый фронт»— антиеврейский — в добавление к антигерманскому.

Согласно исследованиям историка М.Хейфеца, в России антисемитизмом были заражены не столько рядовые граждане, сколько сама династия и правящие верхи. Александр Третий называл жидами великих князей Михайловичей, потому что жена Михаила Николаевича, их мать Ольга Петровна, была еврейской крови. Следовательно, и среди Романовых были евреи, если мать великих князей Михайловичей была еврейкой. Членов императорской семьи воспитывали в духе ненависти к евреям.

Великий князь Александр Михайлович в «Книге воспоминаний» пишет: «Официальное понимание патриотизма требовало, чтобы я поддерживал в сердце огонь «священной ненависти»против всех и вся… Мой законоучитель ежедневно рассказывал мне о страданиях Христа. Он портил мое детское воображение, и ему удалось добиться того, что я видел в каждом еврее убийцу и мучителя. Моя робкая попытка ссылаться на Нагорную проповедь с нетерпением отвергалась: «Да, Христос заповедал нам любить наших врагов, но это не должно менять наши взгляды в отношении евреев».

Такое же воспитание получил и последний русский царь Николай Второй, который не был свободен от антисемитизма. Дело Бейлиса, еврея, ложно обвиненного в ритуальном убийстве христианского мальчика, отразило как в капле воды положение евреев в России накануне войны. Несмотря на открытое желание царского правительства и суда добиться осуждения обвиняемого, присяжные заседатели — малограмотные украинские крестьяне — оправдали Бейлиса. Этот приговор показал, что имеется большая разница между простым народом, прогрессивной частью российского общества и государственной властью. Сам факт того, что Государь не стал мешать отправлению правосудия, говорит о его предвзятом отношении к евреям. Но, когда правосудие свершилось, он все же вынужден был согласиться с этим приговором.

Нечто подобное произошло и с «Протоколами сионских мудрецов». Придворные вручили ему Протоколы, прочитав которые, он поверил всему написанному в них. Но когда Столыпин сообщил ему, что все сфабриковано заграничной агентурой, то Николай Второй запретил их распространение, заметив при этом: «Чистое дело нельзя делать грязным способом». Но джин был выпущен из бутылки: «Протоколы…», и через сто лет спустя после их появления, являются настольной книгой всех антисемитов.

Военный историк В.Люлечник упоминает об одном случае, связанном с участием русской императрицы, из-за которого еврейский народ обвинялся в шпионаже, что явилось еще одним поводом для военного командования начать депортацию евреев из прифронтовой полосы. Вот этот случай: в годы войны до русской царицы каким-то образом дошла просьба от ее бедных родственников из Германии. Родственники сообщали, что война их полностью разорила и просили у царицы поддержки, в которой они очень нуждались. Но как оказать им поддержку? Каким образом переправить им деньги? Естественно, в этом случае царица вспомнила про евреев с их международными связями.

Через Распутина она вышла на банкира Рубинштейна, и тот переправил деньги в Германию через нейтральную Швецию. Произошла утечка информации, об этом случае стало известно, и царицу-немку обвинили в том, что она поддерживает связи с немцами через евреев. Этого было достаточно, чтобы обвинить весь еврейский народ в шпионаже и начать массовую депортацию евреев из прифронтовой полосы. «Если в постигших нас неудачах фронт обвинял Ставку и военного министра, Ставка — военного министра и фронт, военный министр валил на великого князя, то все эти обвинители, бывшие одновременно и обвиняемыми, указывали еще на одного виновного, в осуждении которого они проявляли завидное единодушие: таким «виноватым» были евреи».

Это «Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота»отца Георгия Шавельского. Вот до какого уровня мракобесия, омерзения и деградации могла дойти российская Высшая власть.

РОБКИЕ ПОПЫТКИ ПРАВИТЕЛЬСТВА ЗАЩИТИТЬ ЕВРЕЕВ

Антиеврейские «художества» военных властей не на шутку встревожили само российское правительство: министр иностранных дел Сазонов почти на каждом заседании Совмина докладывал о том, как они вредят имиджу России в союзных странах; министр финансов Барк жаловался на то, что «всеобщее возмущение по поводу отношения к еврейству» приводят к трудностям с размещением государственных бумаг». Выселения евреев наносили ощутимый вред и без того перенапряженной российской экономике. На закрытых заседаниях Совмина 16 июля — 2 сентября 1915 г. отмечалось, что и Правительство было чрезвычайно возмущено этими мерами. Как свидетельствует помощник управделами Совмина А.П.Яхонтов, «даже непримиримые антисемиты приходили к членам правительства с протестами и жалобами на возмутительное отношение к евреям на фронте.

Германия широко использовала действия против евреев в своих интересах для антирусской пропаганды. Политический отдел Генштаба германской армии создал «Комитет по освобождению народов России». Комитетом была выпущена листовка под названием «Евреи России, вставайте к оружию! Помогайте изгнать москалей из Польши, Литвы, Белоруссии, Волыни, Подолии! Свобода грядет из Европы». Немецким офицерам была дана инструкция как можно внимательней относиться к евреям, создавая выгодный контраст с русскими офицерами. Это воззвание немецкого Генштаба сыграло свою провокативную роль и резко ухудшило положение еврейского населения, которое проживало в зоне боевых действий или в прифронтовой полосе.

Российское правительство проявило большую настойчивость, чтобы добиться у Верховного Главнокомандующего прекращения диких издевательств в отношении евреев. Но генерал Янушкевич, — начальник штаба Верховного Главнокомандующего, автор этих мер, был непреклонен и не остановился перед тем, чтобы сообщить Совмину, что он находит «все принятые в отношении евреев меры весьма слабыми и не остановился бы перед усилением их в еще более значительной степени».

В своем выступлении по этому поводу на заседании Совмина министр внутренних дел князь Щербатов сказал: «Наши усилия вразумить ставку остались тщетными. Все доступные способы борьбы с предвзятыми тенденциями исчерпаны… Всесильный Янушкевич считает для него необязательными общегосударственные соображения; в его планы входит поддерживать в армии предубеждение против всех вообще евреев и выставлять их, как виновников неудач на фронте. Такая политика приносит свои плоды, и в армии растут погромные настроения. Не хочется этому верить, но мы здесь в своей среде и я не скрою подозрения, что для Янушкевича это является едва ли не одним из тех алиби, о которых прошлый раз упоминал А.И.Кривошеин»

Кривошеин, министр земледелия, как раз имел в виду, что Янушкевич наветами на евреев пытается объяснить поражения руководимой им армии, а на заседании Совмина 12 августа он сказал о Янушкевиче: «Его присутствие в Ставке опаснее немецких корпусов».

В августе всесильный юдофоб лишился своей должности (был переведен на Кавказ), и антиеврейские акции в прифронтовой зоне несколько поутихли. «Но и позже в 1916 г., порой очень уж соблазнителен был прежний удобный ход свалить все на евреев». Откуда вообще взялся навет о еврейском «шпионаже и предательстве»как массовом явлении? Отдельные случаи могли быть, но в равной мере и со стороны других народов: поляков, украинцев, русских.

Но если у больших народов предательство одного человека, так и оставалось предательством этого человека и не распространялось на весь народ, то относительно евреев у антисемитов с некоторых пор повелось проступок одного еврея распространять на всех евреев как обвинение в коллективной измене.

Даже в войне 1812 г., вскоре после того, как бывшие польские евреи оказались в подданстве российском, они проявляли лояльность к России. Сам Великий князь Николай Павлович, будущий император, записал в дневнике про евреев: «Удивительно, что они в 1812 отменно верны нам были и даже помогали, где только могли, с опасностью для жизни».

А вот об отношении к евреям в самой армии: «В действующей армии множество раз менялись установки по отношению к солдатам евреям. То их посылали исключительно рыть окопы, как ненадежных.

То — чего это они прохлаждаются в тылу?! А ну, всех в маршевые роты! То опять всех отправляли с фронта в тыл, как потенциальных предателей». Юдофобия затронула всю армию: на евреев были наложены дополнительные ограничения — их по закону не зачисляли в офицеры. В результате этого, наиболее грамотная часть солдатской массы, а такими были призванные в армию евреи, превратились для своих товарищей солдат в высшие политические авторитеты. Грамотные русские солдаты производились в офицеры и покидали солдатские массы, превратившись в «их благородие». Пагубность такой политики сказалась сразу же после падения царизма. Выборные солдатские советы и комитеты оказались заполненными делегатами — евреями и осуществляли политическое руководство ими.

Одним из таких председателей комитета оказался будущий заместитель Наркомвоенмора и РВСР Л.Троцкого Эфраим Склянский, служивший военфельдшером. И солдаты им доверяли, так как они были с ними на фронте во все времена побед и поражений. В отличие от русской армии: «В германской и особенно в австро-венгерской армии еврей, не выкрестившись, мог быть офицером.

В русской армии — не мог, и известен случай, когда рядовой, кавалер четырех Георгиевских крестов, не пошел в школу прапорщиков — пойдя, он должен был выкреститься, и это могло убить его отца». Были среди этнических евреев и офицеры и генералы, все они были потомками кантонистов и выкрестами, так как другого пути к офицерскому званию при царе не существовало. Семеро из них, окончивших в войну школу прапорщиков, в советское время стали генералами: Давид Василевский, Генрих Лейкин, Юрий Рабинер, Михаил Сафир, Лев Соседов, Алексей Эльсниц и контр-адмирал Павел Трайнин. Были офицеры и более высокого ранга, окончившие Николаевскую академию генштаба: подполковник Владимир Лазаревич, генерал-майоры Сергей Цейль, Александр Хануков, генерал-адъютанты Николай Иудович Иванов, командующий Юго-Западным фронтом, Михаил Алексеев, адмиралы Александр Сапсай, Яков Кефали и др.

Генерал Н.Деникин в своей книге «Путь русского офицера»писал: «Из моего и смежного выпусков академии Генштаба я лично знал семь офицеров еврейского происхождения, из которых шесть ко времени Мировой войны достигли генеральского чина».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Буровский приходит к печальному выводу: «Впечатление такое, что на протяжении всей Первой мировой войны как будто специально пытаются как можно сильнее раздразнить, обидеть евреев, унизить их, наплевать им в душу». Между тем, выявился неожиданный результат еврейских выселений. О нем пишет все тот же Фрумкин: «Массовые выселения евреев из прифронтовых мест создали положение, при котором пересмотр положения о черте оседлости стал неизбежным. Министр внутренних дел кн. Щербатов сказал адвокату Г.Б.Слиозбергу о том, что такая мера действительно предполагается.

Однако в результате обсуждения этого вопроса в Совете Министров, к разочарованию евреев, черта оседлости была отменена не целиком, а частично. Был издан так называемый Щербатовский циркуляр, в котором воспрещалось евреям селиться в сельских местностях, казачьих областях, столицах и резиденциях царской семьи», в частности, в Ялте.

Циркуляр был разослан на места 15 августа 1915 года. Это был все же прогресс, доставшийся евреям дорогой ценой. Подводя итоги сказанному, отметим, что те патриотические чувства, которыми значительная часть евреев, в начале Первой мировой войны воспылала к России, были своей же родиной отвергнуты.

Россия ответила на эти чувства невиданной чередой унижений и преследований, которые стали самым тяжелым звеном в цепи отношений между евреями и самодержавием и они, эти отношения, становились все более конфронтационными. Развязка пришла вместе с Февральской и Октябрьской революциями, свергнувшими самодержавие.