Герой застойного времени

15 февраля, 13:47
Бывает так, что человек остается совсем один. В школе учился нормально, так, что не было просивших дать списать и не было необходимости дружить с отличниками, чтобы списывать самому.

Так друзей-одноклассников и не завелось. Вообще был какой-то серенький, такой незаметный, что злые советские пионеры не дразнили «вафлей» и не отнимали 20 копеек «а если найду? Ну-ка попрыгай…». Потом был непрестижный ВУЗ и сослуживцы в НИИ, пугливые и синеватые под мервящим солнцем длинных ламп дневного света. Работа была невыразительной, какие-то ГОСТы, ОСТы, допуски и посадки… Потом в один год умерли не старые еще родители.

В то время все в жизни определяли друзья. Друзья защищали от хулиганов, друзья приносили джинсы по цене несколько ниже, чем в комке на Беговой, друзья подписывали на «Новый мир» или просто давали на ночь почитать «Мастера и Маргариту» с купюрами или «Альтиста Данилова». Знакомили с неунылыми девушками. Показывали приемы таинственного карате. Диагностировали по радужной оболочке глаза. Исцеляли руконаложением. Дарили неподошедшие ботинки на каблуке, называемые почему-то «слоники». Изредка, не чаще раза в году, приносили курточки без рукавов «завидую» и записи песен Битлс и Высоцкого на пленке тип 2 или даже 6. Ученые друзья перематывали катушки радиоприемника на диапазон 19 и 16 метров, а некоторые даже и на 13 метров, чтобы можно было хоть как-то слушать клеветнические радиостанции сквозь вой глушилок. Друзья давали на подержание книжку Брема «Чудо голодания» и предлагали голодать вместе 3, 7, и 10 дней. Если внушал доверие, то давали либо «Зияющие высоты» Александра Зиновьева, либо Алена Уотса «Введение в дзэн-буддизм», что примиряло с советским бытием и оправдывало одиночество. Но друзей у Героя не было.

В общем наш герой был провалился в какую-то трещину социалистического строительства и оказался нечто средним между лермонтовским Печориным и гоголевским Акакием Акакиевичем без мечты о шинели. Образ нашего Героя советского времени довольно точно отображен красавцем Янковским в фильмах «Полеты во сне и наяву» или более тонком «Летаргия» с Андреем Мягковым на главных ролях. Но это были идеальные лишние советские люди, оплодотворенные артистизмом, которого у нашего Героя не было совсем.

Артистизм был нужен. Чтобы были друзья, надо было быть хоть как-то интересным человеком. Врать, что ты пишешь картину, где Брежнев в виде кролика курит трубку. Врать, что обдумываешь диссертацию по Хармсу. Собирать коллекцию фото памятников Ленину по всему СССР. В конце концов тыкать в экран в артистку Ирину Азер или Алферову, тоже Ирину, и врать, что с ней был секс, такой мимолетный, что она даже ничего и не заметила.

Герой же смотрел по вечерам «Юркины подснежники», на новый год Голубой огонек, лупил вареные яички и пил молоко из отгрызенного носика треугольного пакета. Не было даже никого, кто подарил бы щенка или котенка.

И, чтобы прервать тягучее одиночество, наш Герой поймал карлика. Это был простой маленький советскткий человек, с паспортом, где была наклеена фотография в 40 лет, работой, правами, гарантированными лучшей в мире советской Конституцией, правом избираться и быть избранным, приличной зарплатой, несудимый или хорошо скрывающий судимости по юной глупости, член КПСС и, наконец, с полным набором семьи и друзей таких же карликов.

Карлика наш герой притащил домой и посадил в клетку, в которых в те годы на просторных советских улицах продавали арбузы.
Карлик кричал, скандалил, угрожал тяжелыми статьями УК РСФСР, взывал к социалистической законности и гражданскому самосознанию и даже что-то пролепетал, явно с чужого вражеского голоса, про Декларацию Прав Человека. Герой, привыкший молчать во всеобщую тряпочку, тихо и добросовестно чистил клеточку, менял скандальному карлику в миске воду, крошил калорийную булочку с маком и орешками за 7 копеек в свежее молоко.

Неблагодарный карлик начал готовить побег, уподобившись одновременно графу Монте-Кристо и аббату Фариа. Что-то там ковырял в полу, скреб угол решетки и химичил в замке. И вот, через пару месяцев, в один из будних дней, когда наш Герой заполнял графы допусков и посадок за огромным кульманом, под синим светом мертвящих ламп, карлик бежал. Не заходя домой переменить маленькие штанишки, карлик попорол сразу в отделении милиции, где, захлебываяь рыданиями, навалял жалобу, мстительно запомнив адрес своего вполне пристойного содержания.

Нашего Героя арестовали. На суде ему вменили статью 206 часть 2 УК РСФСР (злостное хулиганство), издевательство над человеком и диковинную в то благостное время развитого социализма, статью о похищении человека без цели выкупа.

Последняя статья и поглотила все более легкие статьи, согласно гуманным законам того застойного времени. Шумного скандала процесс не вызвал, бойкого репортера даже приструнили, указав, что частный случай неудовлетворенности простого советского человека процессом всеобщего строительства не характерен. Но срок дали.

И правильно, не надо обижать маленького человека. Даже если он член КПСС, все равно не надо.