Мемуар о пользе пьянства

22 июля, 16:00
Три друга, все художники, ухитрились продать свою мазню иностранному лоху за пятьдесят кровавых американских долларов.

С этой головокружительной суммой, измученные вечным советским дефицитом, баловни судьбы побежали в «Березку» на Белорусской, где приобрели литрушечку водки с пафосным названием «Посольская особая». Водка немедленно была раскупорена непосредственно в помещении валютно-продуктового оазиса среди иссыхающей от бесколбасья Москвы и особенно ее области. Но автор удачной мазни вдруг впал в снобизм и заявил: «Из горлА булькать не буду! Я вам не бомжара подъездный, желаю пить только из хрустального бокала!». Требуемый бокал был немедленно докуплен на незаконно имеющуюся валюту в том же оазисе. Совместное распитие посольской особой привело трех репиных в «состояние, позорящее высокое звание советского человека и гражданина», как написали потом в протоколе представители быстроприбывшей милиции.
Обыск показал в карманах передвижников наличие пары использованных уже презервативов, четырнадцать копеек советских денежных знаков в двух монетах по две и одной достоинством в десять копеек, огрызок химического карандаша, оторванный угол газеты «Правда» - главного органа печати ЦК КПСС, где на ордене Ленина были тем же составом карандаша пририсованы рога и на лбу сделана слово на три буквы. На обороте газетного угла была часть номера телефона с пометкой «Ира, сисястая, звонить вечером». Кроме того в карманах матерых валютчиков были обнаружены тридцать два доллара Североамериканских Соединенных Штатов, хрустальный бокал производства города Гусь-Хрустальный из чешского стекла и почти порожняя бутылка водки посольской особой.
По законодательной иронии того времени развитого застоя, состав преступления начинался с двадцати пяти полновесных советских рублей. Золотовалютный курс того же застойного времени внушал чувство гордости простому советскому трудящемуся и составлял 60 трудовых копеек за один доллар США. Путем получасовых несложных подсчетов, умный сержант в совершенстве знавший почти всю таблицу умножения, установил, что имеющаяся валютная часть наличности меньше суммы, столь нужной для состава преступления. Так что пьяненькие матерые валютчики никак не тянули на 88-ю статью, грозно гласившую «вплоть до высшей меры».
После таких математических вычислений, гуманизм поганых ментов стал поистине безграничен – художникам были возвращены 14 копеек советских дензнаков, огрызок карандаша и почему-то только один из двух использованных уже презервативов. В качестве компенсации за моральный ущерб каждому сурикову дано было по пенделю по тощей жопе и указание: «А ну, брысь отсюда».
В качестве трофеев псам из милиции достались – хрустальный бокал, остаток водки посольской особой, немедленно допитый дежурным офицером, 32 доллара США и обрывок органа печати ЦК КПСС.
В просьбе репиных дать хотя переписать часть телефона Ирки-сисястой было категорически отказано в простой, но сильной форме.
«А не купи мы этот бокал, так чалиться нам по 88-й, «вплоть до высшей меры» - задумчиво проговорил снобливый автор мазни, небомжара подъездный, опуская вместо двушки в телефон-автомат целый гривенник и безуспешно пытаясь вспомнить номер Ирки-сисястой: «Вот она, цена свободы, всего-то восемь долларов!»