Настоящее ли письмо Анны Ярославны отцу Ярославу Мудрому?

Текст письма многими воспринимается с юмором, т.к. показывает жизнь Франции во второй половине 11 века.

Здравствуй, разлюбезный мой тятенька! Пишет тебе, князю всея Руси, верная дочь твоя Анечка, Анна Ярославна Рюрикович, а ныне французская королева. И куды ж ты меня, грешную, заслал? В дырищу вонючую, во Францию, в Париж-городок, будь он неладен!

Ты говорил: французы — умный народ, а они даже печки не знают. Как начнется зима, так давай камин топить. От него копоть на весь дворец, дым на весь зал, а тепла нет ни капельки. Только русскими бобрами да соболями здесь и спасаюсь.

Вызвала однажды ихних каменщиков, стала объяснять, что такое печка. Чертила, чертила им чертежи — неймут науку, и все тут. «Мадам, — говорят, — это невозможно».

Я отвечаю: «Не поленитесь, поезжайте на Русь, у нас в каждой деревянной избе печка есть, не то что в каменных палатах». А они мне: «Мадам, мы не верим. Чтобы в доме была каморка с огнем, и пожара не было? О, нон-нон!» Я им поклялась. Они говорят: «Вы, рюссы, — варвары, скифы, азиаты, это у вас колдовство такое. Смотрите, мадам, никому, кроме нас, не говорите, а то нас с вами на костре сожгут!»

А едят они, тятенька, знаешь что? Ты не поверишь — лягушек! У нас даже простой народ такое в рот взять постыдится, а у них герцоги с герцогинями едят, да при этом нахваливают. А еще едят котлеты. Возьмут кусок мяса, отлупят его молотком, зажарят и съедят.

У них ложки византийские еще в новость, а вилок венецейских они и не видывали. Я своему супругу королю Генриху однажды взяла да приготовила курник. Он прямо руки облизал. «Анкор! — кричит. — Еще!» Я ему приготовила еще. Он снова как закричит: «Анкор!» Я ему: «Желудок заболит!» Он: «Кес-кё-сэ? — Что это такое?» Я ему растолковала по Клавдию Галену. Он говорит: «Ты чернокнижница! Смотри, никому не скажи, а то папа римский нас на костре сжечь велит».

В другой раз я Генриху говорю: «Давай научу твоих шутов «Александрию» ставить». Он: «А что это такое?» Я говорю: «История войн Александра Македонского». — «А кто он такой?» Ну, я ему объяснила по Антисфену Младшему. Он мне: «О, нон-нон! Это невероятно! Один человек столько стран завоевать не может!» Тогда я ему книжку показала.

Он поморщился брезгливо и говорит: «Я не священник, чтобы столько читать! У нас в Европе ни один король читать не умеет. Смотри, кому не покажи, а то мои герцоги с графами быстро тебя кинжалами заколют!»

[igm:2]

Вот такая жизнь тут, тятенька.

А еще приезжали к нам сарацины (арабы). Никто, кроме меня, сарацинской молвою не говорит, пришлось королеве переводчицей стать, ажно герцоги с графами зубами скрипели. Да этого-то я не боюсь, мои варяги всегда со мной. Иное страшно. Эти сарацины изобрели алькугль (араб. — спирт), он покрепче даже нашей браги и медовухи, не то что польской водки.

Вот за этим тебе, тятенька, и пишу, чтобы этого алькугля на Русь даже и одного бочонка не пришло. Ни Боженьки! А то погибель будет русскому человеку.

За сим кланяюсь тебе прощавательно, будучи верная дочь твоя

Анна Ярославна Рюрикович, а по мужу Anna Regina Francorum

Настоящее ли это письмо?

Анна Ярославна (Агнесса Русская; родилась по разным источникам: около 1032 или 1036 — 1075/1089) — младшая из трёх дочерей киевского князя Ярослава Мудрого от брака с Ингегердой Шведской, супруга французского короля Генриха I и королева Франции.

19 мая 1051 года вышла замуж за Генриха и в 1052 году родила королю наследника Филиппа, а потом ещё троих детей.

После 1054 имя Анны редко встречается в королевских хартиях, где упомянуты её дети, а в подробном отчете о коронации Филиппа в 1059 про королеву не сказано ни слова.

Причинами могли быть как свойственное Генриху женоненавистничество, так и недовольство тем, что союз с Востоком не оправдал его надежд. Только в последние месяцы жизни Генриха, когда он уже не принимал большого участия в управлении, королевская канцелярия вновь начала упоминать Анну в документах.

Исследователи допускают подлинность знаменитого письма, направленного королеве Франции папой Николаем II в 1059, и содержащего похвалы её достоинствам:

Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, дошел до наших ушей, и с великою радостью слышим мы, что вы выполняете в этом очень христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным рвением и замечательным умом.

[igm:3]

Но экспрессивные выражения, в которых написано письмо, позволяют предполагать, что способности Анны кажутся чрезмерными (а следовательно, неподобающими) для женщины, и ей ненавязчиво советуют вести себя скромнее.

После смерти Генриха Анна разделила с регентом Бодуэном Фландрским опеку над Филиппом I. И возможно в 1061 году она вышла замуж за графа Рауля де Крепи, который официально еще не был разведен и считался двоеженцем.

В 1060-е годы Анна основала монастырь Святого Винсента в Санлисе, как полагают, чтобы искупить грех незаконного замужества. В 1069 Филипп I предоставил этому монастырю привилегии. В портике монастырской церкви в XIX веке была установлена статуя королевы, держащей в руках макет основанного ею храма.

[igm:4]

Рауль умер 8 сентября 1074, и между его родственниками началась война за наследство. Анна вернулась ко двору. Последний документ она подписала в 1075, в этом акте она названа просто «матерью короля», без королевского титула. Считается, что она умерла между 1075 и 1079 годами.

Известная версия о том, что в конце жизни Анна вернулась на родину, основана на единственном сообщении, анонимном и малодостоверном, которое подводит итоги её жизни одной фразой:

«король умер, Анна вышла за графа Рауля, он умер, она вернулась в свою родную землю» (Хроника аббатства Флёри).

Конец этой фразы впоследствии был помещен на постаменте статуи Анны в Санлисе. Более логичным является предположение, что Анна провела остаток жизни в Санлисе, хотя и этому нет никаких доказательств.

[igm:5]

Место захоронения Анны неизвестно, никаких его следов не найдено ни в усыпальнице Сен-Дени, где погребен Генрих I, ни в Сен-Бенуа-сюр-Луар, где лежит её сын Филипп. Есть некоторые основания полагать, что она была похоронена в Сен-Венсане, но захоронение исчезло при последующих перестройках монастыря.

Письмо Анны к отцу, написанное по прибытии в Париж, которое часто цитируют, взято из книги популярного беллетриста Мориса Дрюона «Париж от Цезаря до Людовика Святого» и, скорее всего, является литературным вымыслом.