9 февраля, 14:53
Почти на протяжении всего периода оккупации (июль 1941–го – сентябрь 1943–го) там бургомистром был бывший адвокат Б.Г.Меньшагин (после войны получил 25 лет тюрьмы.

Возьмём Смоленск. Почти на протяжении всего периода оккупации (июль 1941–го – сентябрь 1943–го) там бургомистром был бывший адвокат Б.Г.Меньшагин (после войны получил 25 лет тюрьмы.

Затем проживал в Кировске Мурманской области, умер в 1984 году. После себя оставил воспоминания, опубликованные на Западе).

Его первыми заместителями стали профессор Б.В.Базилевский и приехавший с немцами белоэмигрант, доктор Георгий Гандзюка.

Во главе отдела просвещения администрации Смоленска стал профессор В.Е.Ефимов, отдела искусства – художник В.М.Мускатов, отдела здравоохранения – доцент К.Е.Ефимов, жилищным отделом руководил профессор В.А.Меланьев, отделом ветеринарии – доктор К.И.Семёнов. Единственным немцем в администрации Смоленска был доктор Цигаст – он отвечал за «русское просвещение».

Но в бюрократическую деятельность он почти не вмешивался – Цигаст следил только за тем, чтобы в школьных классах висели портреты Гитлера,а также чтобы учителя усиленно занимались со школьниками по предмету «немецкий язык».

Стоит добавить, что главным редактором газеты оккупированного Смоленска – «Новый путь» стал К.А.Долгоненков (1895–1980, скончался в Мюнхене), в прошлом комсомольский поэт, член Союза советских писателей с 1934 года.

Уже летом 1942 года выяснилось, что эта интеллигентная администрация наладила схему по отмыванию СКВ – рейхсмарок на рубли. Из Центра в Смоленск немцы за оплату труда чиновников низшего уровня присылали марки (к примеру, ставка главврача была 68 марок в месяц, а судьи городского суда – 60 марок).

Но бюджетники получали зарплату в рублях – пусть и по действующему тогда курсу 1 марка за 10 рублей. Сэкономленные рейсмарки родственники высших администраторов пускали в оборот – закупали в Германии дефицитные товары (лекарства, модную одежду, и т.п.) и перепродавали их в Смоленске.

Такая операция позволяла за 1 марку иметь до 30 рублей. Впрочем, все высшие бюрократы всё равно остались на местах. Доктор Цигаст в своём отчёте в немецкую администрацию написал «Все остальные всё равно будут хуже».

В Старой Руссе местный бургомистр и его заместители провернули другую схему. Главой администрации там был биолог Быков, бывший меньшевик, отбывший 3 года в сталинских лагерях. Его замом – инженер Чурилов, начальником отдела снабжения – журналист Жуковский. Быков и его подручные объявили, что для построения новой жизни необходимо как можно быстрее провести приватизацию.

В итоге 36 строений были проданы частным лицам за… 18 тысяч 400 рублей. Потом выяснилось, что владелицей электростанции со всем оборудованием стала некая Аксёнова – двоюродная сестра бургомистра Быкова, а некий Васильев – племянник Жуковского получил во владение гончарный завод. В итоге немцы добились ревизии этих сделок. Аудиторы подсчитали, что эти объекты должны были стоить минимум 75 тысяч 400 рублей

Но бургомистр Старой Руссы и его команда тоже не понесли серьёзных наказаний. Аннулировали только 6 сделок (из 36–ти). Ссылаясь на «сложную обстановку», местная полиция заставила новых собственников доплатить только за эти 6 объектов.

Ещё одной формой коррупции стало совмещение чиновниками нескольких должностей – и за каждую они получали отдельный оклад. Так, псковский бургомистр Черепенькин получал зарплату сразу в трёх местах: будучи бургомистром, начальником отдела пропаганды и директором музея.

Бургомистр Орла Старов и его заместитель Алафузов занимали не только вышеуказанные посты, но и являлись руководителями общего отдела, отдела просвещения и полиции. Свою жену Старов назначил главой отдела по распределения продовольствия среди малоимущих. Общий доход Старова достигал 600 марок в месяц. Натурой (продуктами, одеждой, хозтоварами) ему также выдавалось на 200 марок в месяц.