Языковая идентификация или Codex Seraphinianus

25 марта, 12:59
Основные дискурсы модерного национализма. Часть 3. или Как будет по-городскому... ?

Это окончание трилогии о модерновом национализме. Первая часть - «Наци(я)», вторая часть – «Премордиализм и конструктивизм».

Я очень люблю, когда в качестве языкового аргумента выдвигается что-то, типа «В Испании говорят по-испански, во Франции – по-французски, в Бельгии – по-бельгийски, в Польше – по-польски». Ну вы поняли, да?

На самом деле языковая идентификация почти везде в Украине носила не столько национальный характер, насколько социальный. Так что линия раздела шла не по направлению русский/украинец, а по направлению городской/сельский. Приведу пример.



В 70-х годах один мой дядька, который жил в селе в Винницкой области, привез себе из армии жену. А так как в армии он был в какой-то российской глуши, то и эта тетка моя была естественно русской. Поселились они в том же селе. Хата, дети – все как у других. Что характерно, через пару лет эта моя тетка говорила так же, как и все в этом селе (стоит отметить, что там в отличии от суржика на Киевщине, говорили таки на довольно правильном украинском). У нее не было даже акцента (хотя, конечно, в селе и называли ее «кацапка», но без желания оскорбить).

Другой мой дядька из этого же села выучился на какого-то инженера и поселился в Киеве. Через пару лет он уже был обычный городской житель. Говорил даже не на суржике, а на хорошем русском.



Основным носителем украинского языка (если исключить немногочисленную прослойку украиноязычной интеллигенции) были бесправные селяне, которые находились в колхозном рабстве. Лично мне в этом отношении повезло. Я родился и вырос в Киеве и учился в хорошей украинской школе в Академгородке. Лично я не ощущал своей вторичности в отличие от киевлян в первом поколении, которые ради того, чтобы вырваться из колхозного рабства, готовы были на многое. Язык для них был инструментом без всякого символического значения. Хотя возможно подсознательно «городской язык» и наделялся более высоким статусом, чем «сельский», так как презентовал мир более влиятельный, культурный, образованный и комфортный.

Но в колониальной стране язык - не просто утилитарное средство, которое облегчает коммуникацию, но и проявление (и средство) доминирования одной группы над другой. Выбор языка следовательно имеет не только и не столько прагматический характер, сколько символический. Человек или принимает колониальную ситуацию как данность, как легитимную норму, и своим языковым поведением ее поддерживает и репродуцирует; или ставит ее под сомнение, отрицает, пытается изменить.



Другими словами, сегодня молодежь, которая не застала Советский Союз, предполагает, что деукраинизация и русификация осуществлялись чуть ли не с маузером у виска. На самом деле – нет. Более того, не было необходимости даже в существовании каких-то формальных правил в этом отношении (как в Российской Империи, например). При этом ни у кого даже не возникало вопроса, что писать в графе «национальность» в паспорте.

Это я к тому, что языковая идентичность с национальной не всегда совпадает. Более того, Украина становится постколониальной и постмодернистской, минуя каким-то чудом неприятные проблемы деколонизации и модернизации, хотя в общественном пространстве разговоры об этом и ведутся. Но я знаю, что реальная жизнь всегда богаче, чем все наши схемы, модели и классификации. Поэтому я легко могу себе представить будущее, где идентичность будет определяться уже не религией, языком или этническим происхождением, а, например, типом программного обеспечения.



В таких ситуациях я всегда вспоминаю ироничного Борхеса, а точнее - выдуманную (скорее всего) им китайскую энциклопедию «Небесная империя благодатных знаний», где все животные разделены на а) принадлежащие Императору, б) набальзамированные, в) прирученные, г) детеныши, д) сирены, е) сказочные, ж) отдельные собаки, з) включенные в эту классификацию, ж) которые носятся, как угорелые, с) неисчислимые, и) нарисованные тончайшим кистью из верблюжьей шерсти, и) другие, и) которые разбили цветочную вазу, и) издали похожие на мух.

Так он пародирует наше стремление все классифицировать, разложить по ящичкам, построить в иерархии. «Очевидно, не существует классификации мира, которая не была произвольной и проблематичной, - заключает он. - Причина весьма проста: мы не знаем, что такое мир ... Тем не менее невозможность понять божественную схему мира не отбивает наше желание строить собственные, человеческие схемы, хоть мы и понимаем, что они – временные.»

Поэтому я не исключаю того, что и в Бельгии будут говорить исключительно по-бельгийски, а в Украине – исключительно по-украински.



Зреферовано за допомогою джерела