PromoPromo

Россия и Турция: память о светском государстве

18 декабря, 17:00
Идеи Кемаля Ататюрка сегодня актуальны для России

Несмотря на резкое обострение российско-турецких отношений, исторически обе страны очень похожи.

В начале ХХ века обе пережили глубинные революции, но к сегодняшнему дню существенно отошли от их идеологического наследия.

Правда, если в России коммунизм перестал быть государственной идеологией, то турецкий кемализм продолжает оставаться официальным. Хотя сам основатель Турецкой Республики вряд ли одобрил бы исламистскую эволюцию нынешнего президента.

В сегодняшней Турции, где открывается все больше мечетей, кардинальные светские реформы ХХ века кажутся событиями из истории какой-то другой страны. Исламизацию вряд ли можно считать турецкой спецификой – это глобальный тренд, затронувший многие страны. Но его контраст с наследием Ататюрка выглядит действительно резким и поразительным.

В «Столкновении цивилизаций» Сэмуэль Хантингтон отмечал, что идеалы кемализма были даже более проевропейскими, чем настроения в самой Европе тех лет.

В 1920-1930-е годы во многих европейских странах боролись сторонники левых и консервативных ценностей.

Ататюрку же удалось вывести свою страну из этого контекста.

Он был антикоммунистом, но внимательно относился к результатам большевистской революции в России.

Заметим кстати, что дипломатические отношения между РСФСР и Турцией были установлены еще в 1920 году, задолго до признания советской России европейскими странами.

Однако его борьба за светское государство не доходила до крайностей советского атеизма. Он просто кардинально разделил религию и политику.

Упразднив Османский султанат и халифат, Ататюрк ликвидировал имперскую традицию в своей стране. Он ориентировался на французскую модель нации как носителя суверенитета. И это резко отличало Турцию от советской России, где большевики фактически возродили империю – только под другими идеологическими лозунгами.

«Чтобы построить новое государство, о деяниях прежнего надо забыть» – до такого революционного сознания большевики не поднялись.

Напротив, уже с 1930-х годов они стали восстанавливать историческую преемственность с Российской империей.

И даже постсоветская история России свернула в ту же имперскую колею. Началось это уже в 1992 году, когда Ельцин отказался проводить исторический суд над коммунизмом по модели Нюрнбергского, на котором настаивали бывшие советские диссиденты вроде Владимира Буковского.

Российский президент тогда заявил: «Не надо раскачивать лодку», и в итоге вся номенклатура КПСС успешно перешла в новые правящие партии (сначала «Наш дом Россия», затем в «Единую Россию»).

Такой «транзит» предопределил и официальные ныне представления о «единстве российской истории».

А Турция создавалась как новое государство, принципиально отличающееся от Османской империи.

«Наша мысль должна работать не в духе летаргической ментальности прошлых веков, а в соответствии с представлениями о скорости и действии нашего века», – требовал его основатель.

Главным содержанием светских реформ Ататюрка стали гражданские гарантии свободы совести и вывод политики, культуры и образования из-под контроля религии. Женщины в Турции получили избирательные права даже раньше, чем в некоторых европейских странах. Были законодательно отменены чадры и прочая внешняя религиозная атрибутика.

Гарантом светского характера турецкого общества фактически стала армия. Это также выглядит некоторым парадоксом, поскольку в других странах военнослужащие зачастую являются носителями консервативных взглядов. Турецкая же армия как структура НАТО последовательно занимает модернистские позиции, которые на протяжении ХХ века неоднократно приводили к конфликтам с гражданской властью, подпадавшей под влияние исламистов.

Кстати, халифат в свое время Ататюрк низложил сугубо психологическим оружием. Он ввел в турецкой армии моду пить коньяк и закусывать его ветчиной. А также приучил офицеров устраивать светские балы. Понятно, что такая страна уже не могла считаться «исламским государством».

И поныне удивляет, как стремительно удалось сделать светской страну, в которой ислам более 600 лет был официальной религией. Буквально за несколько лет Турция перешла на григорианский календарь, сменила арабскую письменность на латиницу, в Стамбуле открылись университеты и популярные художественные выставки, ранее запрещенные исламскими канонами.

Интересно, что эта мировоззренческая революция вовсе не воспринималась турецким обществом как какое-то «национал-предательство». Напротив, крушение исламистских «духовных скреп» и социальная модернизация считались проявлением патриотизма.

Но все же при Ататюрке никто не взрывал исламские культовые сооружения – и в этом кардинальное отличие его политики от советского атеизма.

Репрессии против церкви в СССР привели в постсоветское время к столь же радикальному перелету маятника в другую крайность, когда церковные деятели стали требовать огосударствления религии. И сегодня РПЦ фактически является государственной церковью – в полном противоречии с российской Конституцией. А нынешние сторонники клерикализации, громящие художественные выставки, психологически мало чем отличаются от советских атеистов, препятствовавших в свое время церковным праздникам.

Светские реформы зримо отразились и на экономике Турции. Сегодня, по данным МВФ, турецкий ВВП занимает 17-е место в мире по паритету покупательной способности.

Правда, с 2012 года отмечается некоторый спад. Вероятно, консервативно-исламистские идеи правящей партии Эрдогана плохо сочетаются с современным экономическим развитием.

Нынешний альянс развитых стран против «Исламского государства» способен сделать идеи Ататюрка вновь актуальными.

В Турции уже несколько лет проходят массовые выступления против официальной политики ползучей исламизации. Примечательно, что турецкая армия симпатизирует протестующим стамбульским студентам – это выглядит довольно необычным по сравнению с другими странами, где эти силы часто противоположны.

Но еще больший парадокс – светские реформы основателя Турецкого государства сегодня выглядят совершенно революционными для России.

Даже в Турции партия Эрдогана не рискнула поставить какие-то «священные тексты» превыше гражданских законов – а в России это уже сделано.

Кстати, многие европейские политики выступают против членства Турции в ЕС, мотивируя это ее исламистской эволюцией. Но если бы Евросоюз существовал в эпоху Ататюрка, думается, они смотрели бы на этот вопрос более позитивно.

Недавно депутаты Госдумы потребовали у Турции передать стамбульский собор Святой Софии православной церкви. В 1935 году президент Ататюрк превратил это культовое и для христиан, и для мусульман здание в музей обеих религий. Но видимо, сегодня музейные экспонаты ожили…