Блокираторы анти-блокираторы

27 сентября, 10:44
Блокираторы «неправильных мыслей» и анти-блокираторы правильных: как функционировала советская система снизу и сверху

Любая власть создает под собой систему, затрудняющую появление мыслей и слов, ведущих к ее разрушению. Сталин добивался автоматического порождения правильных мыслей в головах и разрушения неправильных. Сам человек становился своим собственным цензором, чтобы не угодить под каток репрессий. И еще помогала официальная цензура, не допускавшая циркуляции вредных мыслей.

Эмоциональные порывы советских людей пытались воспитывать и правильным фильмами, и демонстрациями, сродни религиозным по своему воздействию, песнями и танцами с экрана телевизора. Весь этот массовый поток был нацелен на индивидуальную голову советского человека. А он еще со школы помнил поименно всех друзей и врагов государства, а также его славные победы.

Модель мира человека была полностью медийно сформированной, поскольку повсюду главенствовала монологическая коммуникация вместо диалогической. Тем более что становление СССР совпало со становлением двух мощных монологических источников — радио и кино. Им нужно было умело совместить два противоположных требования: идеологичности и развлекательности. Поэтому фильм «Чапаев», например, обладал и идеологической, и художественной силой, неся рациональные и эмоциональные аргументы в пользу правильности построенного мира.

Занижая тиражирование «неправильных» текстов, цензура тем самым автоматически расширяла пространство для «правильных». Дополнительно к этому правильные тексты и правильные темы государство начинает реализовать в иных формах. Создаются спектакли и фильмы. В последнее время возникли телесериалы, задерживающие массовое сознание на нужном герое-событии на длительное время. Причем даже не столько в пропагандистских, как в художественных целях этот герой или событие на экране трансформируются под требования сегодняшнего дня. Население начинает узнавать свою историю не по учебникам, а по кинофильмам и телесериалам.

Подобно телесериалам действует школа, вводя нужные нарративы, особенно исторические, в самое выгодное для закрепления время, поскольку это первая информации о событии или герое. По этой причине они вечно хранятся в нашей памяти и легко восстанавливаются в нужных контекстах. Мы их зубрили, чтобы получить пятерку, но на самом деле загоняли их в свою подкорку так надежно, что вывести их оттуда практически невозможно.

Последнее хорошо известно специалистам в сфере коммуникации. Введенное первым очень сложно опровергать и это требует много ресурсов. По этой причине в случае серьезных негативных событий типа катастроф специалисты настаивают на выходе к населению как можно раньше и на уровне первого лица, чтобы их интерпретация стала базовой для массового сознания. Тогда остальным придется ее или поддерживать, или опровергать, то есть в любом случае повторять. При этом последние события типа информационной интервенции во время американских президентских выборов в очередной раз подтвердили, что в результате дискуссии оппонирующие стороны только укрепляются в своей старой позиции, так как переубедить человека перейти на противоположную точку зрения практически невозможно.

Нужные для социосистемы «максимы» тиражируются множество раз и в разных вариантах. Это приводит к быстрой их обработке мозгом. В свою очередь такое быстрое понимание для мозга, по мнению психологов, является для человека важным признаком достоверности сообщения. Отсюда любовь к повторам и клише у всех лидеров, включая Гитлера и Сталина. Никсон прямо говорил своим спичрайтерам, что только тогда, когда их рука устанет писать, только тогда американский народ услышит это.

Эти повторяющиеся клише мы можем обозначить как блокираторы неправильных с точки зрения государства мыслей. Лозунг типа «Партия — наш рулевой», висевшая на множестве советских домов, блокировала противоположные утверждения, мешая их формулировке и распространению. Помнится и реклама «Летайте самолетами Аэрофлота». Но поскольку других самолетов не было, такая реклама была не нужна. Видимо, Аэрофлот, получив строку реклама в своем бюджете, должен был все равно ее реализовать.

В свою очередь анти-блокиратор призван высмеивать и потому разрушать подобные клише. Он должен был порождать и удерживать мысль, противоположную системной, тем самым тоже пытаясь ее разрушить путем повторения.

В этой роли, кстати, в советское время часто выступали политические анекдоты. С одной стороны, Брежнев произносил доклад с экрана телевизора, живописуя наступление счастья, с другой, в анекдоте он с умным видом говорил, как Индира Ганди, указав на его лоб, сказала, что у него там не хватает. Он понял, что там надо поставить точку, как на лбу индийской женщины, мы же понимали это совсем по-другому.

Анекдот, как и сегодняшний мем, имел свойство самораспространения. Причем оно возникало именно из-за его анти-системного характера, поскольку системные клише не имело смысла распространять. От них, наоборот, негде было скрыться. Они преследовали человека повсюду.

Цензура занималась выявлением анти-блокираторов, не давая им потенциальное поле для конфликта с блокираторами. Цензурировалось все, включая детскую литературу и кино. В этой роли выступали не только цензоры, но и все первые лица, если они что-то выпускали.

Глава гостелерадио говорил на песню мультипликационного водяного «А мне летать охота…» авторства М. Дунаевского и Ю. Энтина:

— А куда они собрались лететь? В Израиль?

Серьезно раздражал цензуру Э. Успенский. Приведем некоторые примеры:

— в первой повести «Вниз по волшебной реке» Кощей Бессмертный, гремя цепями, говорил: «Мне нечего терять, кроме своих цепей». Цепи убрали, поскольку увидели в этом издевательство над пролетариатом;

— крокодил Гена искал друзей по объявлению — плохо, это в буржуазном обществе знакомятся по объявлению, советские люди находят друзей в коллективе;

— когда Гена с Чебурашкой собрали металлолома больше, чем пионеры, обвинили в недоверии к пионерской организации;

— известная фраза «Мясо надо брать в магазине – там костей больше!» вызывала понятное неприятие ответственных лиц и радостное оживление читателей, причем не детей, а взрослых.

Создание анти-блокираторов может быть чисто физическим, когда создаются информационные потоки с заранее заданными параметрами, куда будет стремиться человек с соответствующими взглядами. В этой роли в советское время выступали западные радиоголоса, с которыми велась активная борьба. Блокираторы и анти-блокираторы все время находились в коммуникативном противостоянии.

В сегодняшней России возродился лозунг французского 1968 года — «Запрещается запрещать». Есть феномен так называемых «монстраций», когда люди выходят с придуманными ими самими анти-блокираторами. Например, в 2018 г. был лозунг «Не можем повторить». А на модели банки сгущенки написано «Запрещенка». Или огромный плакат СЕВЕРНЕЕ КОРЕИ.

Все это четкие указатели на точки уязвимости системы, которые сразу активируют их в памяти, но не поддерживают, а борются с ними.

В наше время Д. Трамп обвинил Google, что в новостях о нем выдаются только отрицательные сообщения, так как Google берет их только из либеральной, а не консервативной прессы. Правда, газета New York Times опубликовала статью о том, что в Фейсбуке действительно царит либеральная «монокультура» . Есть также исследования, анализирующие то, как Google своими алгоритмами поиска могут повышать желание проголосовать за конкретного кандидата. Называется цифра в 20-25% увеличения голосов путем манипуляции выдачи результатов поисковых запросов.

Это связано с тем, что пользователи верят сильнее более частотным результатам поиска, чем менее частотным. В некоторых демографических группах этот результат может быть даже большим. И основное в том, что для большинства людей такая подсказка поисковика остается незамеченной. Авторы назвали этот тип влияния — манипуляционный эффект поисковика (search engine manipulation effect).

Советское время не давала возможностей для такого типа поиска. Все уже было найдено заранее и разложено по полочкам. Советская индоктринация была достаточно сильной именно в плане бесконечной повторяемости.

Сталин создал очень серьезную систему «защитных» правильных текстов. При этом газеты, радио, театр, кино говорили одним голосом, многократно усиливая друг друга. Странной для нас сегодняшних, но понятной для тех, кто жил в то довоенное время, была система изъятия страниц из Большой Советской Энциклопедии о людях, ставших врагами народа. Причем это делалось не только из общественных, но и из домашних библиотек. Все это можно было легко сделать, поскольку энциклопедия была подписным изданием и фамилии всех ее владельцев были известны.

Сталин монополизировал мысль. Он создал индустрию по производству правильных мыслей для всех видов выхода на массовое сознание: радио, газета, кино, литература, учебники, научные труды, в первую очередь исторические. Книга была не только источником знаний, но и пропаганды.

При этом Сталин хорошо понимал разнообразие потребителей информации. Так на встрече с украинскими писателями, которые жаловались, что ставятся не те пьесы, он сказал, что в театр ходят не только коммунисты. По этой причине там не могут быть только «правильные» пьесы.

И действительно, театр был некоей отдушиной и послесталинское время. В нем жили Ю. Любимов, В. Высоцкий и др., которых, правда, спасало от жесткого давления системы индивидуальные просьбы о помощи, на которые реагировали первые лица государства, включая Ю. Андропова. То ли для них было важно выглядеть хорошими в глазах интеллигенции, то ли это была модель «выпускания пара». Кстати, в период создания атомной бомбы Л. Берия запретил горкомы-райкомы в атомных городах, убрав такое препятствие для успешной их работы.

КГБ не любил рокеров, поскольку они несли протестные месседжи, а за ними вплотную стояли толпы поклонников. Рокеры несли протестность в обертке развлекательности и были интересны молодежи. Но молодежь была интересна и партии.

И. Кормильцев писал: «Выбор рок-н-ролла на роль основополагающего мифа нашей эпохи, можно, конечно, оспаривать, особенно сейчас, когда лица рок-звезд, перемалываемые мельницей MTV, дегенерировали от уровня культурных икон (каковыми они бесспорно были тридцать и даже двадцать лет тому назад) до уровня потребительского товара одноразового использования. Кинозвезды, герои спорта и большой политики с не меньшим правом могут претендовать на то, чтобы называться живыми божествами виртуального иконостаса информационной цивилизации. И все же факт остается фактом: именно рок-н-ролл некогда вполне серьезно намеревался изменить мир. Уже этого более чем достаточно для мифа, даже если в результате мир всего лишь был слегка сотрясен децибелами».

Песня может быть спрятанной пропагандой. Ее нет на поверхности, поэтому к ней трудно придраться. А если она еще выходит наружу, то тогда может стать опасной. Можно вспомнить две наиболее яркие песни, ставшие условным «гимном» перестройки. Это «Скованные одной цепью» Nautilus Pompilius и «Перемен!» Виктора Цоя.

Из последних примеров анти-блокираторов можно упомянуть отыгрывание политической рекламы С. Собянина такими текстами:

«Сегодня 90 лет Парку Горького. Вот 10 лет назад такого не было…». Отсюда понятно, что его рекламная кампания на мэра Москвы выстроена на рассказах на тему, как все стало хорошо.

Пропаганда по сути была самой работающей отраслью советской промышленности, производя очень нужные населению, как считала власть, «блокираторы». На индустрию производства блокираторов денег не жалели. Скульпторы жили, к примеру, исключительно на политических памятниках. Практически вся сфера культуры пела те же песни, но более мягко подавая нужное содержанипе, чем это было на политзанятиях.

Ошибкой советских идеологов было незнание того, что реально происходило в головах. Н. Митрохин, который очень детально изучал работу ЦК в этой сфере, упоминает то, что следует считать базой их ошибки: «Они были советскими людьми, общались с советскими людьми и думали, что всё иное, чуждое, несоветское на территории СССР есть ошибка, которую просто нужно исправить – убеждением или насилием. В плакатах и фильмах, газетах и телевизионных передачах они искренне обращались к советскому человеку, которого видели таким, каким были они сами – средних лет, трезвому, аккуратно одетому, бритому, с честным лицом и партийным билетом у сердца (или комсомольским значком на рабочей спецовке), интересующемуся итогами очередного пленума и намеренному обсудить их на комсомольском или партийном собрании».

Правда, даже великий лозунг Андропова о незнании страны реально был написан не им. Эту статью написали для Брежнева. Но Брежнев умирает, и автором статьи становится Андропов. Это слова Б. Владимирова, бывшего помощника М. Суслова, который перешел на работу к Андропову.

Митрохин приводит еще одну фразу, раскрывающую причины плохо работающего партийного механизма: «У значительной части из них – и тех, кто с опытом региональной партийной работы и тех, кто пришёл из московской интеллигенции, –имелось твердое чувство, что где‑то внизу что‑то всерьёз было « не так». Никак не соответствовало тому, что они сами официально утверждали. Но это была не их, высокопоставленных партийных чиновников, забота. Разбираться с проблемами должны были те, кому это положено – сотрудники низовых структур (и партийных, и государственных), КГБ или милиция. Но не они, которые должны были задавать стандарты: как должно быть правильно – и контролировать их исполнение»

Правда, не только пропаганду, но и перестройку после пропаганды делали они же, став членами политбюро, три бывших руководителя отдела пропаганды ЦК – Лигачёв, Медведев, Яковлев. То есть за роялем были те же «музыканты». Точнее даже «композиторы», поскольку они шли достаточно извилистой дорогой. Перестройка, например, имела три идеологически разных этапа:

  • вернуться к ленинским началам,
  • осудить сталинские подходы,
  • сблизиться с капитализмом.

Горбачев в начала перестройки многократно цитировал Ленина, на втором этапе строил «социализм с человеческим лицом», а на третьем старая база была заменена на полностью новую — «единый европейский дом».

Если производство «блокираторов» носит массовый характер и охватывает все население, то производство «анти-блокираторов» процесс индивидуальный. Это как соотношение массовой и «высокой» культуры. Политические анекдоты, анти-блокираторы имели высокий уровень эффективности из-за своего уникального, творческого характера, по сути создавая особый тип защиты против идеологической пропаганды, которая на тот момент полностью выродилась, став ритуальной. Ее даже не спасли книги о пламенных революционерах, написанные их пламенными противниками. В этой серии Политиздата, просуществовавшей 20 лет А. Гладилин написал о Робеспьере, В. Аксенов — о Л. Красине, Б. Окуджава — о П. Пестеле, В. Войнович — о В. Фигнер, Ю. Трифонов — об А. Желябове, Н. Эйдельман — о С. Муравьеве-Апостоле.

В. Новохатко, зав. этой редакцией в Политиздате, вспоминает, что книги этой серии выходили тиражом 300 тысяч, а у Ю. Трифонов суммарный тираж романа «Нетерпение» даже дошел до 900 тысяч. Правда, у него есть и такое воспоминание: «Атака началась с названия романа. Зам. главного, курирующий нашу редакцию, начал с такой остроты: “Ему что — не терпится в туалет?” Главная редакция категорически настаивала на перемене названия — они считали (и не без оснований!), что это революционное нетерпение простирается за пределы ХIХ века, то бишь намекает на революцию 17-го года. Стоило больших трудов, с помощью оголтелой демагогии, отстоять название».

И такая борьба шла по многим названным выше авторам. Главный редактор «Правды» В. Афанасьев даже написал такое письмо: “в последние годы редакция не всегда выбирала правильный политический критерий в подборе авторов, снизила принципиальную требовательность, что привело к серьезным политическим огрехам. В 1971 г. вышла в свет книга Б. Окуджавы “Глоток свободы”. Вскоре она была переиздана под тем же названием в издательстве НТС “Посев”; факт не случайный, ибо книга Б. Окуджавы политически двусмысленна и содержит оскорбительные для советского строя намеки, В 1971 была издана книга В. Аксенова о большевике Л. Красине, в 1974 г. ее переиздали, хотя книга не содержит ничего нового. Зато книжка В. Аксенова удостоена снисходительной похвалы в антисоветской печати, а именно за то, что он “осмелился пустить в священные жилы Ленина электрическую кровь”. В 1970 г. вышла книга А. Гладилина о Робеспьере, а в 1974 г. — о народовольце И. Мышкине. Все названные литераторы хорошо известны советской общественности и широкому кругу читателей как лица, склонные к политическому фрондерству, далекие от активной общественной деятельности, сочинения которых изобиловали грубейшими идейными ошибками…Однако привлечение названных авторов, к сожалению, не может быть признано случайной ошибкой, от которой, как известно, никто не застрахован. В 1972 г. вышла книга писателя В. Войновича о Вере Фигнер. В 1973 г, эта ничем не примечательная, слабая книга была переиздана. В том же году В. Войнович был исключен из Союза писателей за сочинение грязных пасквилей, порочащих наш народ и строй, а ныне активно участвует в антисоветской деятельности, в частности, в пресловутом журнале “Континент”. В 1973 г. была выпущена книга писателя В. Корнилова о рабочем-революционере Викторе Обнорском. В следующем году В. Корнилов передал свои клеветнические сочинения за рубеж, а в 1975 году опубликовал грязный пасквиль “Без рук, без ног” в том же “Континенте”; теперь там же появились его стихи откровенно антисоветского содержания. В 1975 г. была издана книга Р. Орловой о Джоне Брауне. Р. Орлова давно известна в литературных кругах как деятельница весьма сомнительного свойства. Она супруга исключенного из Союза писателей Л. Копелева, известного своими антисоветскими сочинениями, которые публикуются в буржуазной печати. Кроме того Р. Орлова — теща (мать жены) известного диссидента П. Литвинова, уехавшего в 1974 году на Запад и развившего там бурную деятельность враждебного Советскому государству характера. В апреле 1976 года А. Гладилин уехал с израильской визой, а еще раньше в № 7 “Континента” появилась его грязная “повесть” о Москве и москвичах. До этого же его слабые и политически аморальные сочинения вышли в “Политиздате” полумиллионным тиражом. Наконец, в 1976 г. ряд книг серии подвергся серьезной критике за идеологические промахи, сурово критиковались, в частности, книга Ю. Трифонова “Нетерпение” и книга Ю. Давыдова. В подборе названных авторов прослеживается очевидная тенденция редакции (зав. редакцией тов. Новохатко В.Г.) привлечь к делу создания так называемых “левых” литераторов с сомнительной политической биографией. <…> Думается, нездоровые настроения редакции должны стать предметом партийного рассмотрения и прежде всего в самом Политиздате. О принятых мерах просьба сообщить “Правде””

При этом в сегодняшних воспоминаниях о В. Афанасьеве звучат самые восхищенные слова противоположного толка: «Виктор Григорьевич Афанасьев был фантастическим человеком, его все обожали. Во время первого своего выступления на редколлегии он сказал: «Значит так! Ко мне никто не приходит с жалобами или с доносами». Пока главным был Афанасьев, в коллективе была идеальная атмосфера: не было подсиживаний, закулисных интриг. Все жили как одна большая семья. Это гигантская заслуга Афанасьева». И все это говорит о том, что и воспоминаниям тоже верить нельзя. Жесткая политическая ситуация на идеологическом фронте (даже слово «фронт» тогда использовалось) никому не позволяла быть мягким. Кстати, он уходит в отставку с поста главного редактора «Правды» в 1989 г. после массовых протестов, вызванных перепечаткой в «Правде» статьи Витторио Дзуккони из итальянской газеты «Репубблика» об алкоголизме Ельцина. То есть после использования анти-блокиратора по отношению к Б.Ельцину. Сегодня вполне понятно, что, с одной стороны, это было правдой, но с другой стороны, он бы не мог этого сделать без активного подталкивания со стороны М. Горбачева и М. Яковлева.

Анти-блокираторы — это в определенной степени то, что можно обозначить как «мерцающая» пропаганда. Если государственная пропаганда заполняет все и вся (типа как в анекдоте советского времени, когда человек включает утюг и оттуда идут новости), то «мерцающая» пропаганда одинока. Она случайна, в то время как государственная пропаганда — системна. Но она отражает правду, а не лакированную действительность. По причине правды и удачной формы, каждый раз новой, она обладает свойством самораспространения. Для этого ей не нужны отделы пропаганды, где только на уровне ЦК КПСС сидело 120 человек.

Мышление человека всегда пытались программировать. Это делали религия и идеология, это делали образование и культура. Не стоят в стороне литература, кино и телевидение. Последние действуют более мягкими методами, чем это делает пропаганда. Мягкие методы влияния пытаются делать это эмоционально, они могут рассказать о том, как Ленин любил детей или поил чаем красноармейца. Но в результате они хотят прийти к тому же результату, что и жесткие методы. В любом случае хаосу в чужой голове, как это видят идеологи, не может быть места. Там должны быть проложены улицы и переулки, чтобы правильные мысли шли по ним без задержки, то есть без лишних раздумий. «Анти-блокираторы», наоборот, пытаются вмешаться в это процесс, останавливая его на каком-нибудь светофоре.