PromoPromo

Сказ о том как Путин самолет сбить хотел

14 октября 2015, 12:30
Вызывает Путин, к себе генералов, требует их из БУКа выстрелить и самолёт сбить

Узнал Путин, что я в Америку удрал, распсиховался. Бегает по коридорам, орёт в истерике:

Почему его до сих пор не арестовали? Гадину эту, пасквилянта, экстремиста, что про меня оскорбительные рисунки чиркает и рассказы пишет?

Пескова за усы таскает:

Говорил я тебе, что он улизнет?

А они того не учли, что я вместо фамилии имя указал при регистрации, и так вокруг пальца обвёл путинское гестапо.

Вызывает Путин, значит, к себе генералов, требует их из БУКа выстрелить и самолёт сбить, в котором я лечу. Как тот, малазийский, который как будто не он.

А генералы Путину говорят:

Это никак невозможно, май фюрер, борт уже над Швецией. Мы дотудова не допульнём .

Путин пуще прежнего злится.

По всякому выдумывает, как бы обязательно меня укокошить.

Пошлите , - командует, - летчика самого опытного. Пусть он его, сволочь, ракетой вдарит, воздух-воздух .

Вызвали опытного асса, седого полковника. Сел он на истребитель и полетел. Подлетает как раз к нам, когда мы над Исландией обедаем.

Путин ему по телефону кричит:

- Видишь, самолет гражданский, аэрофлота?

Тот отвечает:

- Так точно, господин президент!

- Бей в него ракетой!

А летчик этот совестливый был, ещё из старой гвардии. Не смог он на душу такой грех взять.

Там, говорит, детки малые летят, это невозможно - в младенцев невинных стрелять. У меня рука не поднимается.

А Путин кричит ему в трубку:

- Ах, ты, размазня! Слюнтяй! А, ну, пали!

А летчик ему:

- Да пошел ты ...

И приземлился в Рейкьявике и попросил там политическое убежище, и ему дали, потому что добрый был и человеколюбивый.

Тогда Путин вызывает другого летчика, орёт ему, срочно лети и сбей самолёт, там террористы.

Этот пилот нас догоняет уже над Гренландией.

Путин его спрашивает:

- Видишь в прицел чего-нибудь?

А тот:

- Ничего не вижу, потому что у меня прицела нету. Давно свинтили. У нас, на аэродроме всё оборудование растащили твои родственнички Сердюков с Васильевой, ни одного лазера не осталось. Только высокоточное оружие, которое шестьдесят пятого года выпуска, что если им по Сирии пульнуть - аккурат в Иран попадает.

Путин кричит ему:

- Стреляй уже куда-нибудь!

Этот наугад вдарил и мимо попал.

Вернулся обратно, думал, медаль дадут, а его разжаловали и на гауптвахту посадили.

Вызывает Путин третьего пилота, других уже не осталось, все уволились, либо такие, что с купленными дипломами и совсем летать не умеют.

Говорит:

- Собьешь гражданский самолёт - я тебе Героя России дам.

А тот ему:

- Да я за Героя России, родненький мой президент, сто гражданских самолетов тебе собью. Очень уж орден мне получить хочется.

- Ну, тогда лети.

Поскакал этот гад нам наперегонки, через Северный полюс.

Подлетает, значит, сбоку, а мы уже над американской территорией, Ниагарским водопадом любуемся в иллюминаторы.

Только хотел выстрелить, глядь, рядом два натовских истребителя, крыльями ему помахивают:

- Только не вздумай, мол, в гражданский самолёт вдарить!

А он им в ответ помахал, дескать:

- Это наш самолет. Чего хотим, то с ним и делаем. В нем летят поданные нашего Вождя, рабы его. Слава России, Путину и Георгиевской Ленточке!

А они ему:

- Мы тебя, предупредили.

А он им:

- Братцы, да что же это такое?! Да я за этот самолет Героя России должен получить!

А они ему:

- Разве что только посмертно.

Испугался он и повернул обратно. Вернулся в Москву, тут Путин его и расстрелял.

Наш борт этим двум истребителям честь отдал. И они ему - тоже.

Приземляемся, значит, мы в Нью-Йорке, чин чинарём. А туда сам Обама приехал.

Прибегает, нашему пилоту руку жмет, спрашивает:

- Почему это Путин на ваш самолёт такой озлобленный? Что случилось?

А летчик фуражку снял, пот со лба утирает и ему говорит:

- Я и не знаю, товарищ Обама, чего он так распсиховался? Это с ним в последнее время часто случается. Совсем после Украины сбрендил. Перепутал наверное с кем-то. Вы, говорит, внимание на него не обращайте.

А я мимо Обамы тихонечко так прошел и ничего ему и не сказал.

Потому что очень скромный и стеснительный до невозможности.