25 декабря, 22:53
Прошу прощения у всех, кто меня читает (до сих пор не понимаю, зачем вы это делаете), но я опять что-нибудь скажу, хотя меня, конечно, никто не спрашивал.

Так вот. Обычно, чтобы убить оккупанта, нужно надеть военную форму, взять в руки оружие, пойти в окоп и там, рискуя своей жизнью, теряя друзей и товарищей, в какой-то момент все-таки взять и убить этого самого оккупанта. Или не убить, а умереть, так никого и не убив. Убийство оккупантов - это затратное мероприятие, ставки в котором крайне велики. Когда же сотня оккупантов садится в ушатанный самолет, потому что руководству оккупантов наплевать на своих рабов, и этот самолет внезапно разбивается, то люди совершенно логично испытывают довольно своеобразную гамму чувств, от успокоения до восторга: в этот раз оккупанты убили себя сами, не пришлось ради их убийства умирать самим, хоронить друзей и товарищей. Здесь, как мне кажется, все довольно просто.

Но бывает такое, что вдруг понимаешь, что ты лучше всех вообще вокруг окружающих, на тебя из какого-то нравственного космоса вдруг спускается осознание, что нарид тотально не той, и тогда конечно, можно и даже нужно поморализировать. Свобода совести, можно ее даже не иметь. Так вот мне кажется, морализаторы морализируют не потому, что читали Бибилию лучше других, и не потому, что боятся смерти, а потому, что боятся потерять друзей с той стороны. Хороших или плохих не нам, злорадным нелюдям, решать.

Друзей. С той стороны. Просто у нас, злорадных нелюдей, с той стороны никаких друзей не осталось и нам просто плевать на чувства любого человека с той стороны. Хорошего или плохого. Плевать. И постепенно становится наплевать еще и на чувства вроде бы наших, но вдруг почему-то морализаторов.

Как-то так. Извините еще раз. Меня очень легко забанить, не отказывайте себе в удовольствии.