22 мая, 21:21
В рамках политической системы Совет безопасности Патрушева был важным, но не выдающимся институтом, разделяющим влияние с «гражданской» частью президентской администрации, а также с правительством и олигархическим окружением Путина.

Однако после 2014 года конспирологический национализм занял центральное место, и Совет Безопасности стал самым влиятельным политическим институтом в России. Сам Путин начал выражать взгляды, схожие с взглядами Патрушева.

Означает ли в этом контексте понижение Патрушева, что « параноидальный стиль » российской политики наконец уступает место чему-то новому? Я считаю, что дело обстоит как раз наоборот. Путин полностью ассимилировал мысли Патрушева в свою собственную риторику. Его недавние выступления о «вековой русофобии западных элит» неотличимы от интервью Патрушева. По сути, нет никакой необходимости сохранять Патрушева в качестве главного идеолога, поскольку эту роль взял на себя сам Путин.

За 24 года пребывания у власти Путин выполнил множество функций. Он выступал арбитром во внутриэлитных конфликтах, создал гигантскую пирамиду покровительства и материальных вознаграждений, использовал пиар-трюки для укрепления легитимности режима. Он взаимодействовал с бесчисленными главами государств и командовал российскими войсками в войнах от Африки и Ближнего Востока до Европы и Кавказа. 

Однако теперь вся эта деятельность подчинена всеобъемлющей идеологии Путина, полной осознания исторической миссии России и образа Запада как вечного врага России и гнусной силы, стоящей за многими бедами мира. Это грандиозное идеологическое видение формирует все мышление Путина.

Путин явно предпочитает держать Патрушева и других лиц своего окружения, таких как Ковальчук, при себе. Они нужны ему, чтобы подтвердить и подтвердить то, во что он уже верит. Однако ему больше не нужен специальный институт – Совет Безопасности – для формулирования идеологического видения национальных интересов России, когда он взялся за эту работу. Под руководством Шойгу Совет Безопасности, скорее всего, станет еще одним техническим институтом, похожим на российское правительство: он будет регулярно собираться и контролировать каждый аспект военных усилий России совместно с Генеральным штабом Герасимова и министерством обороны Белоусова.

Однако самому Патрушеву Путин, возможно, отвел особую роль, о чем косвенно свидетельствует его новый и нелепый титул – помощник президента по судостроению. За этим фасадом может скрываться задача взаимодействия с западным истеблишментом национальной безопасности (что Патрушев уже делал раньше). Путин доверил бы Патрушеву выполнение этой работы именно из-за их общего идеологического мышления. 

Более того, Патрушев остается в российской политике как глава семейного клана. Его сын Дмитрий занял должность вице-премьера – высшую должность, которую когда-либо занимал ребенок близкого соратника Путина. Поскольку грандиозное идеологическое видение Кремля требует для его реализации новой знати, они могут оставаться во главе Кремля еще долго после ухода Путина и Патрушева.