Шалва Чигиринский: Путина привели к власти в долг, в чужом здании и без рейтинга

Собственно, весь механизм перехода власти в России умещается в эту фразу. Человек, у которого не было ни денег, ни офиса, ни собственного здания, ни рейтинга у кандидата, объявляет по телефону с карибского острова, что контролирует страну, - и оказывается прав. Чигиринский, построивший тот самый Александр Хаус и продавший его Александру Смоленскому, слушал это с интонацией домовладельца, у которого только что реквизировали недвижимость под штаб чужой революции. "Ой, на нашу голову", - говорит он теперь, спустя четверть века, в интервью Дмитрию Гордону. Точнее не скажешь.

Ставка, которая казалась беспроигрышной

Чтобы понять, насколько безумной выглядела комбинация "семьи" летом 1999-го, надо восстановить расклад, который тогда видел любой вменяемый человек в Москве. И Чигиринский его видел, потому что стоял на другой стороне.

С одной стороны - Юрий Лужков и Евгений Примаков. Коалиция "Отечество - Вся Россия". Рейтинг Примакова 47 процентов, рейтинг Лужкова 28. За Примаковым идут коммунисты. За Лужковым идут регионы и, что важнее, деньги. В 1998 году страна лежала в дефолте, а город Москва по своим обязательствам рассчитался полностью. Все деньги были в Москве, потому что в Москве были созданы условия для бизнеса, и бизнес там процветал без всякого принуждения. Шаймиев уже позволял себе не встречаться с Ельциным. Ельцин с рейтингом в три процента перестал восприниматься как сила. Чигиринский добавляет деталь, от которой становится неуютно: если бы Лужков захотел, рядом с Москвой стояли Таманская и Кантемировская дивизии, которые он подкармливал, потому что своих денег у армии не было.

С другой стороны - "семья". Юмашев, Татьяна, Наина, Шабдурасулов, Березовский, при них обслуживающий Чубайс. Ни лидера. Ни денег. Ни поддержки. "Никто их не поддерживал. Вообще никто", - повторяет Чигиринский, и в этом повторе слышно недоумение человека, который до сих пор не понимает, как это могло сработать.

И между двумя лагерями появляется человек, которого Чигиринский описывает без всякого пиетета: "еле-еле поц". Посмотрите первые интервью Путина того времени, говорит он, ужас. Именно поэтому Чигиринский пришел к Березовскому с единственным советом, который казался ему разумным: беги. Примаков тебя разорвет, я тебя не защищу. Лужкова я, может, и попрошу, а Примакова просить не буду даже пытаться, потому что для него ты как красная тряпка. Обыск в "Сибнефти" уже был. Уголовное дело уже было. Расследование Mabetex шло.

Чигиринский поссорился с Березовским принципиально. Он был убежден, что "эти победят". Он был настолько убежден, что заранее подстраховал будущих победителей: у себя на даче, на бывшей даче Микояна, он свел Лужкова и Примакова с лордом Беллом, который должен был вести их кампанию. Конфиденциально. Березовский об этом не знал. Это, кстати, лучшая иллюстрация того, как работала тогдашняя элита: одна и та же дача обслуживала оба лагеря, и через нее же проезжал Лужков, и в ней же бывали Жак Ширак и Юлия Тимошенко.

Кандидат, который просил не страну, а "Газпром"

Самое разрушительное для позднейшей мифологии место в этом рассказе - не про Березовского. Оно про Путина.

По версии Чигиринского, ссылающегося на прямой рассказ Березовского, Путина нашел не Березовский. Путина нашел Чубайс. Искали не умного, не сильного, не харизматичного. Искали честного - в очень специфическом смысле слова. Честного по отношению к ним. Дочь Чигиринского спросила у него: "Ну это честно?" Он ответил: а чего вы хотите в стране, где назначают преемника? Там уже другая категория понятия честности. Ты мой человек, я твой человек. Демократические институты не работают, процедуры имитируются. Критерий отбора будущего президента был ровно один, и он полностью подтвердился: "до сих пор он никого из них не тронул".

Предложение Путину сделал Березовский от имени "семьи". И Путин не согласился сразу. Он сказал: "Не надо мне президента, дайте мне Газпром".

Вдумайтесь в эту сцену. Человек, которого потом двадцать пять лет будут описывать как холодного стратега, годами шедшего к трону, торговался за то, чтобы трона избежать. Он предпочитал корпорацию стране. И это, между прочим, было абсолютно рациональное поведение. Нефть Urals стоила восемь с половиной долларов. Страна была гирей неподъемной, "Газпром" - маленьким журавлем в руках. Путин боялся ровно того же, чего боялся сам Чигиринский, и Чигиринский его за это не осуждает: боялся проиграть и погибнуть вместе с проигравшими.

Никакого гения. Никакого плана. Осторожный чиновник, живший, по рассказу пораженного этим Березовского, в дешевой гостинице с женой и двумя дочерьми, без всяких люксов. Чиновник, которого Павлу Бородину не подобрали, а спустили сверху: "Возьми его на работу". И Бородин взял, и поставил на зарубежную собственность, где после развала СССР Российская Федерация унаследовала все советские посольства, а в Германии, по наблюдению Чигиринского, все просто лежало бесхозным. С этой работой Путин справлялся прекрасно, Бородин был очень доволен. Хороший завхоз. Крепкое рукопожатие, невысокий рост, приятный в общении, убедительно говорит.

Так его видели и на Западе, и здесь важно, что западная оптика тоже промахнулась, только с другой стороны. Никакой "офицер КГБ" никого не пугал: Путин служил во второстепенном городе ГДР, даже не в Берлине. Зато он был замом Собчака - блестящего оратора, либерального лидера перестройки, человека с непререкаемым авторитетом в Германии и Франции. И когда Доренко спрашивал Путина про Крым, тот отмахивался: да вы что, какой Крым?

Здание как политтехнология

Теперь о том, чем на самом деле берут власть, когда нет ни денег, ни рейтинга.

Ночью Березовский звонит Чигиринскому по специальному телефону - обычные уже прослушивали и публиковали. Березовский лежит в инфекционной больнице с ветрянкой, у него занесло все лицо, и в этой больнице он "берет власть по телефону". Рядом Белковский, Леонтьев, Доренко, Шабдурасулов. Они создают партию "Единство". Чигиринский отказывается приезжать, светиться с Доренко он не хочет. Они встречаются ночью в ресторане у Яузы. Березовский приходит с охраной, в капюшоне, "как иезуит".

И просит здание.

Александр Хаус. Атриумное, 12 500 квадратных метров, отделанное с чудовищной дорогой тщательностью: заходи и работай, столовая своя, ложки, вилки, холодильники, кока-кола уже лежит внутри. Чигиринский продал его Смоленскому за сто миллионов, получил половину, вторую половину Смоленский дал кредитом под другой объект, а потом обанкротился на своем банке - тот самый Смоленский, который еще недавно считался самым богатым человеком России и главным банкиром страны, а теперь разочаровался во всем и хотел уехать. Здание фактически повисло: Смоленский разводил руками, что это не его и не оформлено, а охраняла его служба охраны Чигиринского.

Чигиринский предлагает простую сделку: плати пятьдесят миллионов и забирай. Березовский отвечает бессмертное: "Ты что, дурак? Страну берем".

Это ключевая реплика всего интервью. У победившей стороны не было денег даже на аренду офиса - при том что Москва стояла полупустая, иностранные компании уехали, снять можно было что угодно. Не было. Ничего не было. И вместо аренды они получили в подарок готовый штаб, потому что уговорили одного человека из вражеского лагеря в три часа ночи. Чигиринский прямо говорил: "Меня Лужков убьет, мы в разных лагерях". Березовский ответил формулой, на которой держалась вся тогдашняя система: выиграю я - помогу тебе, выиграешь ты - поможешь мне. Пришел кто-то тихий, разговаривавший шепотом, - Чигиринскому кажется, что Золотов. Охране был отдан приказ освободить здание. Через неделю в собственное здание Чигиринского уже никого не пускали.

Из этого здания вылетела первая ласточка. Доренко пошел на Лужкова и Примакова с ОРТ. Киселев отвечал с НТВ. Схватку Доренко выиграл однозначно, и рейтинги Путина поползли вверх ровно с этой точки. Осенью началась вторая чеченская. А коалицию добила деталь настолько мелкая, что в нее не хочется верить: 29 октября 1999 года Примакову исполнилось семьдесят, и Путин приехал его поздравить. Действующий премьер едет с поздравлением не к своему предшественнику Степашину, а к позапрошлому. Зачем? Затем, что визит, по убеждению Чигиринского, организовал Березовский, руководивший тогда всеми действиями Путина. Примаков гостя принял. Лужков увидел это и заподозрил, как говорят в Украине, зраду. Коалиция двух лидеров, у которых было все, треснула из-за дня рождения.

Чему это учит, кроме отвращения

Из рассказа Чигиринского вылезает вещь куда более неприятная, чем очередная порция кремлевской кухни.

Власть в России в 1999 году не взяли деньгами. Деньги были у Лужкова. Ее не взяли рейтингом - рейтинг был у Примакова. Ее не взяли регионами, армией, коммунистами, административным ресурсом. Ее взяли телевизором, чужим зданием и умением договариваться по ночам, потому что институтов, которые могли бы этому помешать, попросту не существовало. Была процедура, которая "как бы регулируется". Был назначенный преемник. И была единственная работающая валюта: ты мой человек, я твой человек.

Примаков, замечает Чигиринский, так и не понял, как его использовали. Он развернул самолет над Атлантикой, успокоил коммунистов, отработал свою функцию и был отставлен. Разворот самолета, говорит Чигиринский, был жестом для внутренней аудитории и ничем больше: наладь тогда Москва диалог с уходящей администрацией Клинтона, можно было насытить бюджет и не доводить дело до логики "кто-то должен прийти и взять власть в руки".

Но пришли те, у кого не было ничего, кроме готовности рискнуть чужим. Пришли к человеку, который просил "Газпром" вместо страны, и уговорили его взять страну. И этот человек, единственный раз в жизни проявив ту самую честность, за которую его выбрали, действительно не тронул никого из тех, кто его привел.

Кроме Березовского.