Что сегодня мешает решить «квартирный вопрос»?

Квартирный вопрос действительно оказался сложнейшим вопросом экономического развития СССР в 20 веке. Советская власть с ним так и не справилась.

Товарищ Ленин обещал обеспечить рабочих квартирами к 1938 году. Через год после намеченного срока товарищ Сталин объяснил, что решению квартирного вопроса помешали вредители, поэтому отдельного жилья гражданам следует ожидать к 1959 году. В 1961м квартиры обещали после построения коммунизма, то есть в 1980–м году. 

В 1985 году коммунизма уже не обещали — в отличие от квартир, срок раздачи которых передвинулся на 2000 год. Сейчас вместо коммунизма есть ипотечный кредит. Но комфортное жилье по–прежнему остается под вопросом.

Почему так вышло? История это давняя, квартирный вопрос стал производной от практики построения социализма в отдельно взятой стране.

До революции в России и ее колониях ведь не было достаточного числа городов в современном смысле слова. Были столицы - Москва и Петербург, спроектированный голландцами и построенный сначала итальянцами, а потом французами, немцами и их русскими выучениками.

Была европейская Одесса на территории Украины, порт, организованный французами.

Были европейские города оккупированных Польши и Украины: «большие» Киев и Варшава, «маленькие» – Рига и Ревель.

В остальной России были рабочие слободы около заводов, торговые ярмарки со складами, военные крепости, поселки при железнодорожных станциях и переправах… но только не города как места вольного жительства свободных профессионалов – ремесленников, торговцев и грамотеев. Такой город на Руси был, назывался он Новгород, но грозный царь московитов Иван его разорил, а жителей вырезал.

То, что мы в России называем «городами», приказал построить товарищ Сталин.

Сталинская урбанистика была такая – вот жилая зона, вот производственная зона, между ними – тракт, по которому надо прогнать колонны – утром из жилой зоны в производственную зону, вечером - из производственной в жилую.

По соседству с жилой зоной надо построить городок для охраны, поближе к производственной зоне – лагерное управление. Рядом с городком охраны можно соорудить «дом культуры» – чтобы найти занятие женам среднего командного состава. На отшибе –особняки для начальства, – чтобы рабочие не видели, а охрана не завидовала. Новый район – это новая жилая зона, с единственным выходом на тот же тракт, ведущий в зону производственную.

Поскольку строительство жилья шло по категории «издержки социалистического производства», оно строилось так, чтобы в нем нельзя было «жить» - в том смысле, в каком мы понимаем это слово сейчас. Там можно было спать и принимать пищу. А другого и не было нужно – работай от темноты до темноты с единственным выходным, и к воскресенью сил останется столько, чтобы отлежаться на койке перед началом следующей ударной недели. Из этого правила, понятно, были исключения - но в целом человек в сталинском городе рассматривался как производственная единица, приложение к «машине для работы» и «машине для жилья». Кого такое отношение не устраивало, мог оставаться в колхозе или получить спальное место в заполярном бараке.

Из этой практики градостроения выбивались две столицы - Москва и Ленинград. Но тут была своя специфика - во-первых, здесь имелось жилье, построенное исходя из совершенно других принципов, а во-вторых политика требовала более высокого качества жизни в столицах.

А когда товарищ Сталин закончился, оказалось, что с его градостроением сделать уже ничего нельзя – пришлось бы сносить всю организационную и производственную инфраструктуру. Поэтому у нас в городах нет улиц, которые можно перейти без напряжения – есть поля, по которым проложены хайвеи для транспорта (бывшие тракты), по соседству с этими хайвеями стоят «комбинаты для жилья» – многоэтажные комплексы. Но по- другому и не получится – нигде, кроме больших городов, в России жить, по современным стандартам нельзя. А обеспечить приемлемую стоимость жилья в больших городах в наших условиях получается только в домах–муравейниках.