Готфрид Бенн: «Всё же я фашист, а не национал-социалист»

18 июня, 21:39
Интересно, что в нацистской Германии тоже шла кампания в среде культурных деятелей, правильно ли эмигрировала часть из них, не национал-предатели ли они.

Одним из первых на стороне власти против своих уехавших коллег выступил знаменитый писатель и поэт, по первой профессии врач Готфрид Бенн. Он повоевал в Первую Мировую (военврачом), в 1920-е шёл в фарватере итальянских коллег футуристов-фашистов. Позднее стал членом НСДАП.

В мае1933 Готфрид Бенн прочёл по берлинскому радио «Ответ литературным эмигрантам». В частности, он говорил:

«Вы пишете мне, находясь неподалёку от Марселя. Вы, молодые немцы, бывшие мои почитатели, а ныне беглецы, отсиживаетесь у тёплого моря или в гостиницах Цюриха, Праги, Парижа. Из газет вы узнали, что я заявил о своих симпатиях к новому режиму, что я готов как член Академии искусств принять участие в новой культурной политике. Вы спрашиваете, что заставило меня, чьё имя было для вас эталоном высочайшего уровня и почти фанатической чистоты, примкнуть к тем, кому вся остальная Европа отказывает в этих качествах... Итак, выслушайте меня!

Прежде всего я должен сказать, что о процессах, идущих сейчас в Германии, можно говорить только с теми, кто пережил их вместе со своей страной, кто жил этими событиями ежечасно изо дня в день. С теми, кто удрал за границу, разговаривать невозможно! Вы упустили возможность прочувствовать понятие народа, столь чуждое вам, постичь смысл понятия национального, которое вы так высокомерно третируете; упустили случай узреть воочию формообразующую, порой трагическую, но всегда судьбоносную поступь истории. Как вы себе вообще представляете ход истории? Думается мне, вы лучше бы поняли происходящее, если бы не смотрели на историю как на банковский счёт, предъявляемый творению вашими буржуазными мозгами, вашим либеральным девятнадцатым веком. История ничем вам не обязана, зато вы ей обязаны всем, история не знает вашей демократии, вашего рационализма, и нет у неё иного метода, иного стиля, как только высвобождать в решающие минуты новый тип человека из неисчерпаемого лона расы. Который должен пробиться и воплотить свои идеи в материале своего времени и своего поколения – упорно, безжалостно, трагично, как и повелевают законы жизни.

Я сам лично поддерживаю новое государство, ибо это мой народ пытается здесь идти собственным путём. Народ – это так много! Своим духовным и экономическим существованием, своим языком, своей жизнью, своими отношениями с людьми, всеми своими мыслями и представлениями я обязан, прежде всего, моему народу. Из него вышли предки, в него возвратятся потомки!»

Но уже в конце 1930-х у Бенна не сложилось с нацистской властью. «Всё же я фашист, а не национал-социалист», - объяснял он. Его исключили из НСДАП и Академии, обвинили в гомосексуализме. Но учли прежние заслуги и не применили гестаповских методов. Ему запретили писать, но его спасла основная профессия – до конца войны он работал врачом

После второй мировой войны оккупационные власти припомнили Бенну поддержку нацизма в начале 1930-х. Ему запретили публиковаться, как и ряду других правых интеллектуалов, например, Эрнсту Юнгеру, а также провели через программу денацификации. Но Бенн всё же публиковался под псевдонимом вне Германии. Умер в он 1956 году.