Петрашевцы и Владивосток

14 сентября, 11:33
Джордан Шнайдер, автор подкаста ChinaTalk - кстати рекомендую, super legit - пригласил меня ко-хостить разговор с Крисом Миллером, автором книги We Shall be Masters про дальневосточную политику России/СССР. Книга невероятно интересная. Не концептуально правда - в этом плане там ничего прям выдающегося нет, а по качеству собранного материала.

Ну, например, знали ли вы как произошло присоединение Дальнего Востока к России? Сейчас об этом уже забыли, но руководство империи и в первую очередь министр иностранных дел Нессельроде были категорически против экспансии в бассейн Амура. Понятно почему. Сибирь по мнению Нессельроде была мешком, куда Россия сбрасывала всех недовольных и беспокойных. Исходя из этих соображений, добиваться выхода к морю - контпродуктивно. Ведь тогда недовольные могут сбежать?

Главным сторонником экспансии на восток был губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев, будущий Амурский. Он-то ясное дело хотел выйти к незамерзающим портам на Тихом Океане и расширить сферу своего влияния. Но это не самое интересное. Знаете на кого Муравьев опирался в теоретическом плане? Будете смеяться, на петрашевцев. 

Петрашевцы они же были не просто социалистами. Они еще и за территориальную экспансию выступали, особенно на востоке. Мол, на новых землях можно построить новое общество и новый социальный порядок. Так, за экспансию в долину Амура выступал петрашевец Александр Балесогло, близкий товарищ Муравьева. Вот что писал Балесогло:

“Восточная Сибирь, граничащая с Арктикой, с Тихим Океаном и с Китаем - это естественный мост, соединяющий все эти регионы. Через нее и из-за нее Россия может вступить в разнообразные сношения с Китаем, Японией, бесчисленными тихоокеанскими островами, всем американским побережьем и всеми азиатскими и европейскими странами, которые играют какую-либо роль в жизни этой планеты… Амур будет для Российской империи тем же, чем Малаккский пролив является для Британской и чем Нил является для Египта”

Муравьеву эти идеи нравились настолько, что он хотел показать сочинения Балесогло императору Николаю. А потом петрашевцев арестовали - и он не стал ничего показывать. Но до конца своих дней сохранял благодарность кружку петрашевцев и вспоминал, что именно Балесогло научил его всему, что он знал о “Сибири, Китае, Японии, Тихом Океане и Америке”

О чем нам говорит эта история в социологическом плане? О двух вещах. Ну во-первых, что решения, которые мы ретроспективно воспринимаем как логичные, если не единственно возможные, вовсе не выглядели таковыми в то время когда они принимались. Верхушка Российской империи была против экспансии в Приморье, в район нынешнего Владивостока и т.д. Экспансия эта была инициативой регионального администратора, опиравшегося на идеи радикалов-социалистов.

Во-вторых, о некоей важной, но забытой ныне черте Российской империи. Там было очень мало образованных людей. Их круг даже в середине XIX в. настолько узок, что император Николай, генерал-губернатор Муравьев и петрашевец Балесогло, они находятся если и не на одном уровне, то в одном дискурсивном поле. Давайте заострим даже - почему Муравьев вообще разговаривает с Балесогло? Да потому что в тогдашней России ему особо не с кем разговаривать. Очень мало людей, которые производят контент, а потому чел, способный произвести связный и логичный нарратив может рассчитывать, что власть имущие на полном серьезе будут к нему прислушиваться.

Если подумать, это ведь дичайший контраст с современной Россией. Здесь контента - планов там, концепций, идеологий - столько, что все они давно уже слились в один неразличимый белый шум. И не оказывают никакого влияния ни на кого. Что представляет предмет неизбывной тоски системных интеллектуалов: они корячатся, сочиняют чего-то там. А начальству все это параллельно.