Швейное чудо

18 апреля, 15:57
С легкой руки историка моды Анни Латур принято считать, что производство одежды в расчете на рынок, а не на заказ, началось в 1820 году, когда несколько парижских старьевщиков приобрели у портных не выкупленную заказчиками одежду и с большой прибылью продали её на местных базарах.

Это натолкнуло их на мысль не выкупать одежду у портных, а заняться таким производством самостоятельно.

Попытки старьевщиков нанять на работу портных казались последним смешными и даже оскорбительными: в негласной "табели о рангах" не так давно канувших в Лету цеховых правил профессия портного, требующая квалификации и мастерства, стояла куда как выше профессии старьевщика, однако последние были настойчивы: им удалось, в конце концов, набрать небольшое количество низкоквалифицированных или попавших в затруднения портных, этот странный мезальянс состоялся, и на парижские рынки пошла готовая одежда.

"Парижские тряпичники" (так еще называли старьевщиков. Картина Перова (возможно, некоторые персонажи, изображенные здесь, напомнят вам персонжей другой известной картины).

Уровень квалификации и дешевизна материала не позволяли шить что-то шикарное, но вот рабочая одежда, на которую был такой спрос в эпоху старта промышленной революции, потом форма для армии, а после - и простые одежды - сначала мужские, а позже и женские - завоевывали своего потребителя.

Доходность такого бизнеса вскоре вовлекла в него новые, значительно большие капиталы, а в дело стали вкладываться люди из других кругов общества.

Так или иначе, в 1824 году было открыто предприятие "Прекрасная садовница" (названное так по располагавшемуся рядом цветочному рынку), которое принято считать первой швейной фабрикой в мире.

Впрочем, есть и историки, ссылающиеся на то, что конфекционное производство существовало еще в конце XVIII века, когда на рынках все того же Парижа продавалась одежда из дешевой ткани без подгонки по фигуре, в расчете на "усредненного покупателя".

К второй половине XIX века бумажные выкройки добрались и до России

Что касается англичан (законодателей моды тех лет), то они полностью согласны с мадам Латур в том, что начало массовому швейному производству было положено в 1820 году, однако, полагают они, старт был дан вовсе не предприимчивыми парижскими старьевщиками, а лондонской компанией "Смит", начавшей выпуск бумажных выкроек.

Вне зависимости от этих споров - конфекционный продукт был принят потребителем не просто хорошо, а прекрасно - рынок даже ощущал дефицит полюбившегося потребителю готового платья.

В мире тогда бушевала эпоха ткацких станков невиданной производительности, эпоха чугуна и стали, железных дорог и угля, пароходов и паровозов, но конфекционные предприятия существовали словно в ином измерении - разве что на некоторых из них разделяли процесс кройки и процесс шитья.

Франция, "модный дом", XIX век

Понятно, времена были не те, чтобы конфекции могли бы надолго застрять во временах позднего средневековья и зачатка мануфактур, тем более что изобретателям тема сшивания ткани не давала покоя давно.

Не тронем далекие времена секретной технологии голландцев, придумавших машины для сшивания полос парусины еще в XIV веке (это изобретение, однако, не получило развития) и вездесущего Леонардо, и начнем с 1755 года, когда немец Карл Вайзенталь получил патент на первую швейную машинку.

Начиная с этого момента начинается изобретательская гонка - прекрасные механики Англии, Австрии, Америки, Франции и все той же Германии массово совершенствуют эти идеи.

В 1830-м, наконец, Бартелеми Тимонье не только создал работающую швейную машинку, но и оснастил 80-ю ее экземплярами свое конфекционное производство, создав, таким образом, первую в мире швейную фабрику.

Швейная машинка Тимонье

Просуществовала она, однако, недолго: парижские портные, и без того ненавидящие конфекции, не смогли смириться с существованием такого высокопроизводительного конкурента: фабрика Тимонье была разгромлена и сожжена, а его машинки уничтожены.

Тимонье был разорен и вскоре умер, не оставив после себя чертежей своего изобретения.

Только в 1845 году появляется изобретение Элиаса Хога, первая в мире машинка с челночным механизмом. Весьма несовершенная и часто ломающаяся, эта машинка, однако, была встречена производителями одежды с восторгом: ничего более совершенного на свете тогда не существовало.

Несовершенство машинки Хога, собственно, и породило "монстра швейного дела": в одной из мастерских, ремонтировавших постоянно ломавшиеся машинки, работал некий Исаак (Айзия) Зингер.

США, фабрика по пошиву массового платья, середина XIX века

К этому моменту Исааку, считавшему себя актером, было уже под сорок. Изобретательский опыт у него уже был: лет за десять до описываемых событий он получил патент на машину для бурения пород и продал его на немыслимые $2000 профильной компании.

На вырученные деньги он организовал театральную труппу и с некоторым успехом гастролировал по Пенсильвании и окрестностям.

Деньги, однако, закончились, и вот в 1850-м он - механик в мастерской по ремонту швейных машинок Хога, жутко недовольный своей работой и постоянно жалующийся на несовершенство ремонтируемой техники.

Изведенный его нытьем начальник мастерской в сердцах отправил его сделать нормальную машинку, и Зингер принял вызов.

Надо полагать, что он много думал об усовершенствованиях еще во время работы в мастерской, так как всего десять дней спустя на свет появился механизм, который вскоре завоевал мир - знаменитая швейная машинка Singer.

Кстати, первый экземпляр этой машинки был продан за $100, и это, кажется, был первый в истории случай, когда первая же продажа не только окупила расходы на изобретение, но и принесла серьезную прибыль.

Один из первых экземпляров швейной машинки "Зингер"

Как это часто случалось в истории, довольно долго изобретение Зингера сопровождали патентные споры: швейные машинки в те годы изобретались часто, конструкции зачастую совпадали или были схожими, да еще и Хог подал на него в суд, обнаружив серьезные сходства механизмов.

Конец патентным спорам положил адвокат Орландо В. Поттер, предложивший объединить патенты (и, заметим, благодаря этому мудрому решению проскользнул в акционеры компании).

Зингер соглашается выплатить огромный штраф Хогу и очаровывает его - увлеченный и захваченный идеями Зингера, Хог тоже входит в альянс производителей.

Реклама Зингера. Надо отметить, что на рекламе Зингер не экономил: были сняты сотни фотографий с "типично местными" лицами в "типично местной одежде", сидящих за швейной машинкой. География была широка - Россия, Китай, Филиппины, все страны Европы - всего в этой серии больше 70 рекламных постеров.

С этого момента начинается победное шествие по планете швейных машинок Зингер, а сам Зингер, наученный патентным спором, отныне патентует все, даже самые малейшие, изменения в конструкции.

Поначалу дело тормозило высокая цена изделия: отцы семейств вовсе не считали возможным тратить целых сто долларов, предпочитая, чтобы их жены шили вручную.

Зинер в ответ предлагает неожиданное решение: продажи в рассрочку - ход, по тем временам, совершенно неординарный, покоривший сначала американский, а затем и европейский рынки.

Другое его удивительное новшество заключалось в том, что он сделал свою швейную машинку ремонтируемой в домашних условиях, разделив изделие на несколько легко заменяемых блоков.

Смольный институт, швейная мастерская. Благородная девица, среди прочих умений, была обязана владеть швейной машинкой

Если раньше сломанную машину любо вывозили в ремонт, либо выбрасывали, то теперь вышедшую из стоя часть можно было легко приобрести и заменить дома самостоятельно.

Зингер понимал, что его машинки хороши и востребованы - не только в промышленности (заказы от фабрик шли бесперебойно), но и в дому, и стремился к тому, чтобы максимально снизить цену.

Это удавалось за счет массовости производства: компания Зингера консолидировала производителей по всей Америке, чуть ли не впервые в истории применила конвейерное производство, и вот результат: швейная машинка, которая стоила в 1851 году $100, уже в 1858 стоила всего-то $10.

Кстати, именно на швейной машинке Зингера Леви Страус в 1853 году сшил первые джинсы.

Джинсы Леви Страусса. Их массовое производство было начато с использованием швейной машинки Зингера.

В 1863 году производство вышло на уровень 20 тысяч машинок в год.

Когда в 1867 году заводы Зингер появились в Европе (первый был открыт в Глазго, а еще один из заводов, в 1902 году - в России, в Подольске)., компании пришлось столкнуться с серьезной конкуренцией со стороны таких знаменитых (и по сей день) производителей, как немецкий Пфафф и шведский Хускварна.

Можно сказать, что и эту конкурентную борьбу Зингер выиграл: в 1889 году, когда объем продаж Зингер в Европе, превысил продажи в Америке, в Старом Свете ежегодно продавалось больше 400 тысяч штук "Зингер", около 45 тысяч "Пфафф" и коло 30 тысяч "Хускварна" (только что выпустивших свою лучшую модель).

Сам Исаак Зингер умер в 1875 году, оставив своим трем женам (личная жизнь его была насыщена событиями, развестись он не успевал) и 11 детям фантастические $22 млн.

Завод в Подольске, выпускавший в 1913 году гигантские 600 тысяч машинок марки "Зингеръ" в год и экспортировавший их в Персию, Японию, Китай и Турцию, после революции был национализирован.

В 1955-м он вышел на выпуск 100 тысяч швейных машинок в год, которые, правда, давно уже назывались не "Зингеръ", а - "Подольск".

Швейные машинки с тех пор прочно вошли в промышленный обиход и, собственно, именно они и создали швейную промышленность в том виде, в котором мы знаем ее сейчас, выпускающую в огромном количестве изделия на всех континентах и в любых требуемых объемах.

Исаак Зингер, лондонский период жизни

Компания Singer существует и сейчас, и швейные машинки выпускает по-прежнему, хотя сегодня она больше известна как производитель космической и ракетной техники.

Можно сказать, компания продвинулась далеко...

Как тут не вспомнить первые слова, сказанные Остпом Бендером Шуре Балаганову при взгляде на автомобиль "Антилопу Гну":

- Смотрите, Шура, что можно сделать из обыкновенной швейной машинки Зингера!