Все «прелести» сталинского режима были придуманы в царское время

18 марта, 07:25
Читаю книгу «Город и деревня в Европейской России: сто лет перемен», посвящённую работам великого русского экономического географа Вениамина Семёнова-Тян-Шанского. И в ней есть верное замечание, что почти все «эксцессы» сталинского времени были придуманы ещё в царское время.

Просто в России до революции аппарат принуждения и бюрократии был слабоват для их «полноценной» реализации. Например, принцип депортации населения был «научно-милитаристски» обоснован именно в царской России:

«В годы Первой мировой войны именно Россия выступила главным инициатором и поборником «превентивных этнических чисток» и депортаций. И это не удивительно, поскольку именно ей принадлежит и «честь» многолетней научной и идеологической проработки этих вопросов. Ведущие российские военные статистики конца XIX века - А.Макшеев, Н.Обручев и, в особенности, В.Золотарев - разработали специфическую доктрину, которую правильно было бы обозначить как «географию неблагонадежности». Она исходила из реальной территориальной дифференциации «благонадежного» и «неблагонадежного» населения, а также из их соотношения на конкретной местности: к первой группе относилось преимущественно славянское население, ко второй - евреи, немцы, поляки, народы Кавказа, Средней Азии и т.д.

Только те районы считались благоприятными по благонадежности, где русское население составляло не менее 50%. Градиент благонадежности, по Золотареву, сокращался по мере продвижения от центра к окраинам империи. На случай войны давались рекомендации по экстренному «исправлению» этого «положения», особенно в приграничных районах. В качестве наиболее эффективных средств назывались взятие гражданских заложников, конфискация или уничтожение имущества или скота, а также депортации по признакам гражданской и этнической принадлежности.

Собственно говоря, и депортация евреев из Москвы в 1891 г. была лишь реализацией научно обоснованной военно-статистической концепции о еврейской избыточности в этом городе. Тем более это справедливо по отношению к депортационным операциям на западной границе России по ходу Первой мировой войны. Одной лишь военной необходимостью, как справедливо замечает П.Хольквист, эти меры не объясняются.
На практике интернировали и вовсе без особого разбора, весь контингент именовался «гражданскими пленными». Высшей точкой этого беспредела стал приказ начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Н.Янушкевича от 5 января 1915 г.: очистить 100-верстную полосу вдоль русских берегов Балтийского моря от всех германских и австро-венгерских подданных в возрасте от 17 до 60 лет, причем отказывавшиеся уезжать объявлялись немецкими шпионами.

По некоторым оценкам, депортации на западе затронули около 1 млн человек, половина из которых - евреи, а треть - немцы. Общее же количество гражданского населения, стронутого той войной с мест своего постоянного проживания на территории России, составило, по оценкам П.Гатрелла, от 5 до 6 млн человек (Gatrell, 1999). Ими были буквально переполнены все западные и центральные губернии Европейской России, В этой своеобразной массовой «прививке» насильственных перемещений и навязанной людям бездомности, во многом расшатавшей патриархальные устои не только города, но и деревни - ключ к пониманию многих послевоенных и послереволюционных событий и процессов, которые так и хочется назвать роковыми. В целом же приходится констатировать, что подход царского правительства к «враждебно-подданным» интернированным во многом предвосхитил страшные черты депортационной политики советского государства».