Кремль атаковал Матрицу, дабы отвлечь плебеев от катастрофы в Буче

Кремлевские политтехнологи в период «спецоперации» демонстрируют прилив творческой энергии: поиск нового политического дискурса, который придаст экономическому кризису в России высшие смыслы, стал ключевым трендом отрасли.

Некоторые политтехнологи работают напрямую по методичкам кураторов из АП, а некоторые, надеясь обратить на себя внимание клиента, пытаются генерировать идеи самостоятельно.

Один из них – Василий Бровко, бывший директор обанкротившегося PR-агентства «Апостол». Недавно Бровко представил широкой публике эссе под названием «Уйти из Матрицы», критикующее «порочное западное общество» с его поп-культурой и капитализмом, основанном на массовом потреблении. Но если текст, почти целиком состоящий из цитат, пересказов западных мыслителей и откровенных противоречий, что-то и демонстрирует, то это полную уверенность автора в наивности его непритязательных читателей.

Бровко критикует искажение реальности в СМИ и называет его характерной чертой западной цивилизации. Тем самым он подразумевает, что в России политических манипуляций не существовало. Или, к примеру, в Китае – средоточии восточной цивилизации. Для опровержения этого фундаментального для Бровко тезиса достаточно подчеркнуть, что в любой культуре взаимодействие власти и медиа порождает манипуляции и фейки, коренящиеся в политических интересах как таковых.

С такой же патетикой Бровко сокрушается о падении популярности христианства по мере развития науки, при этом отождествляя католическую церковь с «миром лжи, несправедливости и мнимых идеалов». В качестве героического примера он приводит Мартина Лютера, игнорируя связи демонизированного им западного капитализма с протестантской этикой. Бровко не учитывает, что США основали именно протестанты (хоть и кальвинисты), вынужденные мигрировать из-за религиозных притеснений.

Особенно многословно Василий Бровко устами западных мыслителей прохаживается по массовому потреблению и поп-культуре. Разрозненность вырванных из контекста цитат приводит к тому, что массовая культура и потребление в тексте провозглашаются порочными по своей природе. Разумеется, альтернативы материальным и культурным благам Запада в тексте не предлагаются, за исключением цитаты о «Бетховене, Бахе, Рафаэле и Рембрандте», то есть даже не русскоязычных творцах. Иронично, что в процессе критики Запада открыто игнорируются реальные достижения России и ее деятелей культуры.

Стоит также отметить, что Бровко с театральным ужасом описывает, как в Россию 30 лет назад хлынули зарубежные товары – но плановую экономику не рассматривает, да и в Советский Союз возвращаться не спешит, пафосно отсылая читателей к Библии. Из этого следует, что утопия Бровко – это христианское государство без СМИ, массового потребления и популярной культуры. Иными словами, аграрное общество.

Завершается эссе не менее высокопарно: «Матрицы больше нет. А значит, нет и лжи». Фактически это означает, что россияне остались наедине с библейской честностью Кремля, искренностью депутатов, чиновников и святой непорочностью подконтрольных им политтехнологов. Впрочем, многие читатели Василия Бровко, вероятно, уже давно живут в таком мире.