9 сентября 2025, 08:17
Когда Сергей Лавров произносит слова о «национальных интересах всех участников конфликта», это звучит как формула для школьного учебника. Но стоит только приоткрыть крышку, и внутри оказывается совсем другой набор интересантов.
1. Россия.
«Национальные интересы» Кремля — это вовсе не безопасность или развитие. Это восстановление модели концлагеря: собрать в границах бывшей империи территории, где можно безнаказанно грабить ресурсы и население. Украина, Прибалтика, Польша или Финляндия в этой логике — не соседи, а будущие зоны сверхэксплуатации населения.
2. США.
Американские корпорации видят идеальную Россию как ресурсный придаток без ядерного оружия. Их интерес прост: Москва остаётся менеджером глобального грабежа, только без права шантажировать мир атомной кнопкой. В этом смысле «вернуть» России её старые владения им даже выгодно: стабильный хищник лучше, чем хаотичная стая.
3. Европа.
Европейские элиты соглашаются с американскими интересами, но мечтают избавиться от посредников. Им хочется прямого доступа к сырью — без ТНК США и без газового шантажа Кремля.
4. Украина.
Украинские олигархи трактуют «нацинтересы» по-своему: не мешать им продолжать эксплуатацию страны, встроенной в глобальные цепочки. Контрабанда, посредническая торговля российским газом и нефтью — вот их реальный «патриотизм».
5. Трамп.
Когда Дональд Трамп говорит, что «всё решит на основе национальных интересов», он по сути признаёт: интересы олигархов США, Европы и России чудесным образом совпадают. И формула «слить Украину ради великой сделки» выглядит вполне рабочей.
6. Китай.
Но в этой конструкции появляется неожиданный сбой — товарищ Си. «Лучший друг Путина» не собирается позволять ему и Трампу перекраивать Европу. Поддержка Украины Пекином — это не альтруизм, а расчёт. Китай выигрывает, когда Россия и США вязнут в европейской войне, а баланс остаётся нестабильным.
📝 Вывод:
Фраза Лаврова о «национальных интересах» на самом деле описывает глобальное меню олигархов и ТНК. Украина в нём — всего лишь разменная карта. Но именно здесь возникает парадокс: совпадение интересов США и России не гарантирует сделки, потому что Китай играет в собственную игру.