7 марта, 10:36
Корейский фронт открыт: ветераны Курщины, кибервойска Ким Чен Ина и союз автократий, переписывающий глобальную безопасность
6 марта в Киеве собрали ведущих корееведов, политологов и офицеров ВСУ, чтобы поставить вопрос, который пока не стал мейнстримом, — о взаимосвязи между войной в Украине и архитектурой безопасности Корейского полуострова, пишет отдел страткоммуникаций ЦДПГС.
Мероприятие организовали Лаборатория противодействия дезинформации КНЭУ им. Вадима Гетьмана, Лаборатория корееведческих студий ЦДПГС и проект «Корейские Хроники» при поддержке тренингового центра Resources-Studio. Дискуссию модерировал директор Центра исследований проблем гражданского общества, заведующий Лабораторией противодействия дезинформации КНЭУ Виталий Кулык. Именно он сформулировал ключевую рамку дня: ситуация вокруг КНДР создает для Украины «дилемму стратегического внимания» — потенциальная эскалация в Корейском проливе будет оттягивать ресурсы США от поддержки Украины, поскольку Индо-Тихоокеанский регион является приоритетом для Вашингтона. Пхеньян это понимает и сознательно синхронизирует собственную милитаризацию с эскалацией в Европе — дымовая завеса и реальное окно возможностей одновременно. Кулык настаивал: Украина должна использовать «корейский вопрос» как рычаг дипломатического давления и предложить миру видение, в котором восстановление её территориальной целостности является неотъемлемой частью той же глобальной архитектуры, что гарантирует стабильность на Корейском полуострове. Безопасность в Европе и Азии неделима.
Война без единого выстрела
Тон дискуссии задала руководитель Лаборатории корееведческих студий ЦДПГС, сокоординатор проекта «Корейские Хроники» Надежда Подченко: за фасадом военной напряженности на Корейском полуострове уже более семидесяти лет идет другая война — без единого выстрела, но с тектоническими последствиями. Радиоэфиры, кибератаки и культурная экспансия рядом с классической дипломатией — это не просто обмен пропагандой, это борьба за легитимность в мире, где информация стала таким же фактором национальной безопасности, как и противоракетный щит.
Алексей Полегкий (Университет Иоанна Павла II в Люблине, Университет Джорджа Вашингтона) зафиксировал ключевой региональный сдвиг: страны Юго-Восточной Азии переосмысляют партнерства, и Япония постепенно становится одним из главных партнеров Сеула в сфере безопасности — что ещё несколько лет назад было бы немыслимым с учетом груза исторических обид.
Денуклеаризация мертва как тема
Кан Ден Сик, заведующий Учебно-методическим центром корееведения Университета Грінченко, предложил убрать из повестки дня одно слово — «денуклеаризация». Не потому что это неудобная тема, а потому что Пхеньян сам окончательно и законодательно закрыл её: в феврале на IX съезде Трудовой партии Кореи необратимый ядерный статус закреплен конституционно. Южная Корея в нормативных документах КНДР теперь официально «государство-враг». Переговоров не будет — Ким Чен Ин сделал ядерное оружие единственной гарантией выживания режима, и наблюдение за судьбой безъядерных государств только укрепило его в этом убеждении. Внутри страны — возврат к мобилизационной экономике эпохи Ким Ир Сена, усиление идеологического контроля, формирование новой элиты. Никаких рыночных экспериментов: ускоренная модернизация исключительно через военные приоритеты и технологические заимствования.
Доктор политических наук Алексей Чуприй (Университет Грінченко) дополнил картину количественными измерениями сближения Москвы и Пхеньяна. Трудовая миграция из КНДР в Россию в 2024 году составила около 13 тысяч человек, в 2025-м — уже 15 тысяч, и Москва рассчитывает довести эту цифру до 25 тысяч в 2026 году. Параллельно растет поток российских туристов в КНДР: до пандемии 90–95% иностранцев там составляли китайцы, приносившие экономике до 200 млн долларов ежегодно; теперь их вытеснили россияне, которым предлагают экзотику по маршрутам, не менявшимся десятилетиями, тогда как гражданам большинства других стран въезд фактически закрыт.
Ось Москва–Пхеньян: кто и что получает
Доцент кафедры политических технологий КНЭУ Инна Погорелова реконструировала эволюцию региональной безопасности под влиянием полномасштабной войны. Сдвиг очевиден: США, Япония и Республика Корея сближаются, тогда как Россия и КНДР образуют полноценный стратегический тандем. Сеул осудил агрессию и присоединился к санкциям, однако от поставок летального оружия воздерживается, балансируя между моральным осуждением и собственным расчетом в сфере безопасности. Студентка КНУ Анна Белышева четко обозначила логику этого обмена: благодаря массовым поставкам ракет и боеприпасов Россия поддерживает интенсивность войны, частично компенсируя истощение собственных запасов, тогда как Пхеньян получает экономические ресурсы, политическую поддержку и доступ к военным технологиям, ускоряющим развитие его ракетных программ. Санкционный режим Совета Безопасности ООН при этом де-факто обнуляется.
Иван Осадца из Черновицкого национального университета совместно со студенткой Марией Дарий проанализировали, как эта кооперация выглядит из Сеула: по данным Gallup Korea, 73% южнокорейцев считают военное сближение КНДР и России угрожающим, а 66% поддерживают прежде всего немилитарные форматы помощи Украине. Ведущие медиа и аналитические площадки Республики Корея транслируют схожие нарративы — отличаясь преимущественно тональностью, но не оценками.
Антон Финько, специалист по проблематике Корейского полуострова, обратил внимание на внутреннее измерение: IX съезд ТПК укрепил роль партийного аппарата как ядра системы, хотя военные ассигнования и ВПК сохраняют приоритетное место. Опираясь на Хантингтона и советский опыт, он предостерег: господство партийной бюрократии, лишенной прямого доступа к материальным и силовым ресурсам, может оказаться и наиболее хрупкой конструкцией.
Доктор социологических наук Павел Федорченко-Кутуев из Института социологии НАН развернул сравнительный аргумент на примере Южной Кореи: «государство развития» как модель требует не только инновационных технологий, но и «классической» индустриальной мощи — и именно это Россия пытается воспроизвести в условиях военной мобилизации, одновременно задействуя технологии от Первой мировой до «виртуальной».
Солдаты, которых не берут в плен
Наиболее конкретное и тревожное измерение — поле боя на Курщине. Офицер ВСУ, пресс-офицер Командования Штурмовых войск Алексей Свинаренко развеял иллюзии: это не пушечное мясо, которое бросают в прорыв, — это элитные подразделения с предельной степенью идеологической обработки. Из почти шести тысяч убитых и раненых в плен удалось взять лишь двух. Они не сдаются — не из дисциплины, а потому что их сознание буквально переписано пропагандой. Эта деталь важнее любой статистики потерь. Но ещё важнее другое: северокорейские военные учатся и адаптируются в режиме реального времени — и если прежде стратегия КНДР против Сеула строилась на превосходстве артиллерии, то подразделения, которые вернутся из Украины, привезут домой совершенно иные компетенции, включая дроновую тактику. Корейский полуостров после этой войны — это уже другой потенциальный театр конфликта.
КНДР как кибервойска: сила в изоляции
Публицист и независимый аналитик Олег Чеславский сосредоточился на теме, которая остается за рамками мейнстрима: КНДР сегодня является одной из самых опасных кибервойск в мире — и герметичная изоляция режима парадоксально стала его силой. Отрезанность от глобальной сети создает асимметрию: северокорейские операторы атакуют — и при этом практически неуязвимы для ответных ударов. КНДР — не закрытая экзотика, а лаборатория тоталитаризма в чистом виде, чью архитектуру уже целенаправленно воспроизводят Москва и Пекин. Корейский вопрос — это зеркало, в котором видно возможное будущее всего пространства от Владивостока до Калининграда. Именно такие круглые столы, где корейский и украинский контексты рассматриваются как единая система безопасности, сегодня критически важны: для Украины понять, как работает эта система, — значит понять природу врага, с которым она сейчас воюет.
В дискуссии также приняли участие Маргарита Смык (проект «Корейские Хроники», Республика Корея), Юрий Коновальчук, Виктор Кореневский, Кристина Артемьева, Александр Буряченко, Игорь Чаленко, Петр Охотин, Виктория Дубас, Елена Бордиловская, Ярослав Босняк, Андрей Круглашов, Артем Слободяников, Илья Стукало, Александр Пасикун, а также преподаватели и студенты ряда университетов.