4 сентября 2025, 08:23
Историческая амнезия как государственная стратегия
3 сентября Пекин провёл торжества по случаю так называемой «Победы в мировой антифашистской войне». Официальные СМИ, аналитические центры и академические круги подчёркивали роль Китая — совместно с Россией — как решающего победителя во Второй мировой. Примечательно, что в риторике председателя Си Цзиньпина отсутствовали Соединённые Штаты и западные союзники, несмотря на ключевую роль американского ленд-лиза, военных советников и пилотов в китайских боевых усилиях.
Это не новация. Москва давно манипулирует историей, чтобы легитимировать экспансионизм, стирая неудобные факты вроде пакта Молотова — Риббентропа. Пекин теперь использует ту же методичку: выборочное поминовение, «суверенные» переинтерпретации исторической хронологии и мифологизированные «нарративы победы», обслуживающие текущие амбиции.
Суверенный календарь Победы
В глобальной повестке окончание Второй мировой в Азии датируется 2 сентября 1945 года, когда Япония подписала капитуляцию на борту USS Missouri в Токийской бухте. Среди подписантов были представители США, Великобритании, Франции и Китая (тогда — Китайской Республики под руководством Чан Кайши). У Советского Союза не было места за столом, как и у коммунистов Мао, которые в тот момент ещё вели гражданскую войну с националистами.
Тем не менее Пекин настаивает на праздновании 3 сентября. Это зеркалит изобретение Москвой 9 мая как собственного Дня Победы — искусственный сдвиг с международного 8 мая, когда зафиксирована капитуляция Германии. В обоих случаях «второе подписание» превращается в политическое изобретение: суверенный праздник, оторванный от исторической реальности, но насыщенный националистической символикой.
Антияпонская карта
Современный Китай превращает память о Второй мировой в оружие не только против Запада, но и напрямую против Японии. Нарратив ясен: Япония — вечный враг, агрессор, так и не испытавший полного раскаяния, угроза для Китая и, в довесок, для России.
Рифма с Москвой разителЬна. Всего несколько недель назад секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев заявил, что Япония «готовится к войне против России». Китайские пропагандистские площадки подхватывают тот же подголосок — культивируют ощущение «незавершённости» 1940-х.
Эта риторика — не про прошлое. Это попытка легитимировать будущее противостояние в Восточной Азии, прежде всего в Тайваньском проливе и более широком Тихоокеанском театре. Если Япония вмешается в тайваньский кризис, Китай представит это как возрождение «японской милитаристской угрозы».
Стратегические заимствования Си у Путина
Параллели с путинской Россией неоспоримы:
Исторический ревизионизм как геополитический инструмент.
Обе системы преуменьшают роль Запада во Второй мировой и гипертрофируют собственный вклад.Суверенные праздники как политические изобретения.
Пекинское 3 сентября зеркалит московское 9 мая — обе даты призваны цементировать националистичную идентичность.Милитаризация памяти.
Исторический миф становится не чествованием, а оправданием: Москва вторгается в Украину под знаменем борьбы с «нацизмом», Пекин может столкнуться с Японией под лозунгом сопротивления «милитаризму».
К курсу на китайско-японское столкновение?
Значит ли это, что Пекин готовится напасть на Японию? Не в непосредственной перспективе. Договор безопасности США—Япония делает прямой удар чрезмерно рискованным. Но почва для гибридной конфронтации уже готовится:
Психологическое давление через анти-японские кампании.
Морские и воздушные инциденты в Восточно-Китайском море.
Информационные операции, изображающие Токио марионеткой Вашингтона и наследником агрессии XX века.
Опасность не в внезапном объявлении войны, а в постепенной нормализации враждебности, которая облегчает эскалацию в случае тайваньского кризиса.
Итог: память как оружие
История больше не история — это оружие. Для Си Цзиньпина, как и для Путина, Вторая мировая — не закрытая глава, а резервуар пригодных для употребления мифов. 3 сентября в Пекине — не про почитание прошлого; это производство легитимности для будущего.
Если Москва ведёт свои войны под знаменем «победы над нацизмом», Пекин однажды может оправдать тихоокеанский конфликт лозунгом «борьбы с японским милитаризмом». И так же как Запад недооценил «политику памяти» Путина до 2014 года, ему не следует списывать «День Победы» Си как безобидное зрелище. Это репетиция стратегического нарратива, который скоро может лечь в основу реального противостояния.