21 августа, 10:14
Двадцатого августа Путин стоял со свечкой в Архангельском соборе Кремля и произносил слова, которые стоит перечитать медленно: "Уникальное абсолютно. Чудесное обретение мощей. Удивительно".
Чуда, впрочем, никто не искал. Его создали собственноручно, по заказу Путина. Гробница Дмитрия Донского находится там же, где ее оставили в 1389 году. Ее вскрывали в 1860-х. В 2007 году патриарх Алексий II уже просил изъять частицы мощей, и тогда работы остановили из-за технических сложностей. Никто ничего не искал. Пол в соборе просел, надгробия начали разрушаться, реставраторы сняли треснувшую плиту. Это называется аварийные работы. Чудом это называется только тогда, когда чудо нужно.
А нужно оно прямо сейчас. Заместитель председателя синодального отдела РПЦ Вахтанг Кипшидзе уже объяснил в эфире "Вестей", что доставить мощи князя в зону боевых действий было бы разумным решением и что православные военнослужащие должны получить возможность поклониться им как можно скорее. Патриарх Кирилл благословил поместить три фрагмента в три ковчега. Один из них поедет на фронт.
То есть кость шестисотлетней давности официально включена в перечень средств ведения войны.
Чудо, у которого есть родословная
Вот только все это уже было. Не близко похожее, не отдаленно напоминающее, а именно такое же никем неожиданное обретение мощей, с теми же движениями и той же интонацией.
Летом 1723 года Петр I распорядился перенести мощи Александра Невского из Владимира в новую столицу. Процессия шла почти год, зимовала в Шлиссельбурге и прибыла в Петербург 30 августа 1724 года. Дата выбрана не случайно: это годовщина Ништадтского мира, победы над Швецией. Петр лично вел галеру с ракой по Неве, сам взялся за руль. Логика прозрачна: князь, который в XIII веке разбил шведов на Неве, назначается небесным гарантом того, что в XVIII веке шведов разбил Петр. Мертвый Александр вписан в договор как соавтор.
Мало того, империя тут же переписала самого святого. Синодальным указом 1724 года было запрещено изображать Александра Невского в монашеском облачении, в котором он умер, приняв схиму. Отныне только великокняжеские одежды, только доспех, только воин. Государство отредактировало икону под свои военные надобности. Схимника стерли, генерала дорисовали.
И это при том, что реальный Александр Ярославич никакой Орде не сопротивлялся. Он ездил в Сарай, получал ярлыки, привел на своего брата Андрея карательную Неврюеву рать и лично обеспечивал ордынскую перепись в Новгороде, чтобы дань собиралась исправно. Новгородцам, которые сопротивлялись переписи, резали носы и выкалывали глаза. Империи это не мешало ровно никогда, потому что империю интересовал не Александр, а его профиль на знамени.
Кино вместо мощей
Сталин работал тем же инструментом, только технологичнее. Мощи возить было неудобно и идеологически неловко, тем более, что появился кинематограф.
В 1938 году выходит "Александр Невский" Эйзенштейна. Не историческая картина, а мобилизационный плакат на двенадцать частей: немецкий рыцарь в глухом шлеме, младенцы в костре, "кто с мечом к нам придет". Через год, в августе 1939-го, подписан пакт с Германией, и фильм молча снимают с проката. Двадцать второго июня 1941 года его так же молча возвращают на экраны. Никаких новых фактов о XIII веке за эти два года не появилось. Изменилась потребность.
В июле 1942 года учрежден орден Александра Невского. На ордене профиль князя. Прижизненных изображений Александра не существует, поэтому на награду поместили лицо актера Николая Черкасова из фильма Эйзенштейна. Советский офицер получал за воинскую доблесть медальный портрет актера, игравшего князя, которого империя двумя веками ранее переодела из монаха в латы. Три слоя грима, и ни одного подлинного лица.
Потом был Иван Грозный. Первая серия вышла в прокат в январе 1945 года и получила Сталинскую премию первой степени. Вторая серия была запрещена постановлением ЦК в 1946 году и пролежала на полке до 1958-го, потому что Грозный вышел не таким, каким был нужен. В феврале 1947 года Сталин объяснял Эйзенштейну и Черкасову лично: Иван Васильевич был прогрессивным государем, а главная его ошибка в том, что он, в отличии от Сталина, не дорезал пять боярских семейств. Вот вам вся методология в одной фразе. Историческая фигура хороша ровно настолько, насколько она оправдывает текущую практику.
А заодно случилось и то, что рифмуется с нынешним ковчегом почти дословно. Тридцатого декабря 1942 года митрополит Сергий обратился к приходам с призывом собрать деньги на танковую колонну имени Димитрия Донского. Собрали более восьми миллионов рублей, построили сорок машин на Нижнетагильском заводе, и седьмого марта 1944 года у деревни Горелки под Тулой их передали армии. Там же, на церковные деньги, была построена авиаэскадрилья "Александр Невский". Митрополит Николай сказал танкистам: пусть славное имя Дмитрия Донского ведет вас на битву.
Заметьте разницу. В 1944 году именем Донского называли сорок новеньких Т-34-85 и огнеметных ОТ-34. В 2026 году именем Донского называют коробочку с фрагментом пяточной кости. Раньше церковь давала фронту танки. Теперь дает мощи. Это не про веру, это про то, что деньги, несмотря на значительно возросшие для войны бюджеты, церковь и государство научились осваивать лучше, рациональнее. Смысл отдавать на фронт, что то реальное и полезное, когда достаточно побряцать костями?
Что вбивали в учебниках и что оттуда вырезали
Спросите любого, кто учился в советской школе, чем знаменит Дмитрий Донской. Ответ будет заучен наизусть: разбил монголо-татар на Куликовом поле и положил начало освобождению Руси от ига. Дальше в учебнике шли цифры, от которых захватывало дух: триста тысяч ордынцев, полтораста тысяч русских. Неравный бой, и удивительная победа русского духа.
Все это снова же прекрасно, вот только ложью. Правда, никогда в имперский учебник истории не помещалось.
Мамай никогда не был правителем Орды и не мог им быть. Он был темником, военачальником. Не законным Чингизидом, а узурпатором, который правил через поставленных им царей. Законным правителем Орды был Тохтамыш. Куликовская битва была не восстанием против Орды, а разгромом мятежника Мамая, который законному правителю Орды - Тохтамышу мешал. За ратный подвиг, царь Тохтамыш даже прислал Дмитрию поздравление с победой. Почему то, это в московский учебник истории не попало тогда. Нет там этого и сегодня.
Как и не попало и то, что через два года, в 1382-м, царь Тохтамыш пришел к победителю сам. За данью. Дмитрий Донской не стал его ждать и уехал по делам в Кострому. Москву сожгли. Тысячи убитых. Дань не только восстановили, но и увеличили, а старшего сына Василия отправили в Сарай заложником, где он просидел до побега в 1386 году. В своем завещании Дмитрий отдельно прописывал порядок выплаты ордынского выхода.
Но главное, что вырезали из школьного сюжета: в результате той битвы за царя Орды никакой свободы Москва не обрела. Москва выполнила свой вассальный долг, а потом последовало сожжение столицы и утяжеление дани. Победа была, освобождения от вассальных обязательств не было. Учебник заканчивался на первой половине предложения.
Не помещалось в учебник и то, чем Дмитрий занимался в остальное время. Непрерывными войнами и усобицами. Тверь, Рязань, Новгород, Литва. Жгли города, жгли урожай на корню, угоняли людей. Следствием становился голод, а следствием голода эпидемии. Летопись под 1387 годом сообщает, что мор в Смоленске выкосил город целиком: пятеро уцелевших вышли за ворота и затворили за собой пустой город.
Не помещалось и то, что прозвище "Донской" за князем закрепилось не раньше XVI века, то есть спустя полтора столетия после его смерти. Первым делом появился нужный беспримерно героический сюжет, а потом уже к сюжету подобрали героя и выдали ему титул.
И, конечно, не помещались настоящие цифры. Триста тысяч ордынцев это фантазия составителей "Сказания о Мамаевом побоище", памятника, написанного через век и более после событий. Средневековая армия в триста тысяч человек не смогла бы себя прокормить и не поместилась бы на поле. Реальные оценки историков идут на тысячи с каждой стороны. Археология Куликова поля дает находки, соразмерные скорее небольшой стычке, чем битве народов.
Миф всегда крупнее события. Это его базовая рабочая характеристика, а не дефект.
Святому тридцать восемь лет
Отдельная деталь, мимо которой пробегают все. Дмитрий Донской канонизирован в 1988 году, на Поместном соборе к тысячелетию крещения Руси. То есть святым он числится тридцать восемь лет. Он моложе перестройки. Он моложе большинства тех, кто сейчас крестится на его саркофаг.
Соответственно, никакого многовекового почитания этих мощей не существовало. Их не носили крестными ходами, им не приписывали исцелений, к ним не ездили паломники. Они просто лежали в земле под полом собора, потому что мощами в церковном смысле их назначили в конце двадцатого века, а достали в двадцать шестом году двадцать первого.
Шестьсот лет никому не мешало, что кости лежат в гробнице. Помешало ровно тогда, когда наступление забуксовало.
Наколдовать военное преимущество
Дальше начинается чистая магия, и вот здесь стоит говорить прямо.
Идея о том, что предмет способен дать военное преимущество, имеет в московской традиции долгую и совершенно языческую историю. Владимирская икона будто бы отвратила от Москвы Тимура в 1395 году, хотя у Тимура были свои резоны разворачиваться: он шел добивать Тохтамыша, а не завоевывать леса.
Казанская икона будто бы обеспечила победу в 1612 году.
Апофеозом стала совсем свежая городская легенда о том, что в 1941 году Москву облетели на самолете с иконой на борту, и тем самым спасли ее от захвата. Ни одного документа, ни одного летного задания, ни одной записи в журнале боевых вылетов. Легенда родилась в девяностые и с тех пор пересказывается как факт.
Логика во всех этих беспримерных несомнено бывших исторически важных событиях всегда одна и та же. Если победили, значит, помогла святыня. Если проиграли, значит, недостаточно молились. Схема нефальсифицируема, а потому идеальна для управления. Она снимает вопрос о качестве командования, о снабжении, о коррупции, о людях, о технике. Она переводит войну из плоскости, где можно проверить, в плоскость, где проверить невозможно.
И вот в двадцать первом веке ядерная держава вынимает из-под пола шестисотлетний скелет и отправляет его фрагмент на линию соприкосновения, чтобы наколдовать себе преимущество. Не заводы, не выучку, не логистику. Ковчег победы.
Как саркофаг вообще открывали, тоже стоит держать в голове. Вы нашли уникальную органику возрастом более шести веков и немедленно вскрыли ее на обычном воздухе, при телекамерах, под софитами, при перепадах влажности и температуры. Именно так поступают с древними останками, которые собираются сохранить. Ну конечно.
Помощник Путина по культуре Владимир Мединский, человек, у которого история давно превратилась в подсобное мифологическое хозяйство, назвал происходящее почти сказочным. Тут он впервые за долгое время не соврал. Сказка и есть.
Кто-то развивает искусственный интеллект, а кто-то пишет мифы
Путин заявил, что находка "укрепляет все самые значимые основы нашей истории". Вдумайтесь в конструкцию. Как набор костей может укреплять основы истории? Что это вообще означает?
Означает ровно одно. Человек, который это говорит, действительно верит, что полуистлевший скелет поможет ему в войне. Не метафорически, не как символ для телекартинки, а буквально. Россией правит суеверный средневековый дед, и его ближний круг погряз в приметах, датах, знаках и мощах.
Все это, разумеется, не про Дмитрия Донского. Ему все равно, он умер в 1389 году в возрасте тридцати восьми лет и не имеет отношения ни к телеканалу "Россия", ни к ковчегам, ни к печенегам, ни к линии фронта. Все это про технологию.
Технология называется мобилизация через мертвых. Государству, которое не может предложить живым ничего, кроме ужасной смерти, нужен посредник, который объяснит, что их глупая смерть важна и осмысленна. Мертвый князь идеален для этой роли: он не спорит, не дает интервью, не уточняет, что после его славной победы Москву сожгли, а дань подняли. Он молчит, говорят за него.
Так Петр I заставил молчать Александра Невского в свою пользу. Сталин заставил молчать в свою пользу и Невского, и Грозного, и того же Донского на башне танка.
Путин делает то же самое, только вместо флота, кинематографа и танковых колонн у него аварийные работы в соборе и телесюжет на восемнадцать минут.
Разница между ними не в замысле, а в масштабе ресурса. Петр после Ништадта присоединял к мифу реальную победу. Сталин наколядовал на мифе сорок новых танков. Путину прикладывать нечего, поэтому в ковчег кладут пяточную кость.
В двадцать первом веке одни строят дата-центры и обучают модели, а другие возят по фронту мешок с костями и ждут, что кости сработают. За кем будущее, решайте сами.
Хотя, если честно, тут и решать особо нечего.