15 января, 22:52
Несмотря на заявления компании «Еврохим» о якобы выходе из-под санкционного давления, Высокий суд Англии установил, что российский олигарх Андрей Мельниченко продолжает сохранять контроль над активом. Суд также выразил сомнения в подлинности документов, которыми компания пыталась доказать смену собственника.
Манипуляции с решением Суда ЕС
В ноябре «Еврохим» опубликовал заявление, утверждая, что санкции против Мельниченко больше не распространяются на компанию. В качестве аргумента приводилось решение президента Суда ЕС от 29 октября 2025 года.
Однако, как выяснилось, компания и российские деловые СМИ исказили суть решения:
Суд лишь отказал трасту Linetrust (через который контролируется «Еврохим») во вступлении в дело о персональных санкциях Мельниченко.
Отказ был мотивирован тем, что сам траст не находится под санкциями напрямую, что не означает автоматического снятия ограничений с «Еврохима».
Британское правосудие: «документы задним числом»
В отличие от процедурных решений в ЕС, Высокий суд Англии в своем решении от июля 2025 года прямо подтвердил контроль олигарха над компанией.
Суть спора: «Еврохим» пытался взыскать с европейских банков более 280 млн евро по гарантийным облигациям, связанным со строительством завода в Ленинградской области. Банки отказались платить из-за санкций против Мельниченко.
Выводы суда:
Фиктивная передача прав: «Еврохим» утверждал, что 8 марта 2022 года (за день до введения санкций) Мельниченко передал права бенефициара своей супруге Александре. Суд постановил, что документы, вероятно, были подготовлены задним числом.
Супруга-прокси: Суд признал Александру Мельниченко лишь «номинальной» владелицей, действующей в интересах мужа.
Контроль доказан: Суд счел полностью доказанным контроль Мельниченко над российской «дочкой» компании — EuroChem NW2.
Попытка сменить «прописку» не помогла
Этот судебный проигрыш стал очередным ударом по стратегии Мельниченко по обелению репутации. Весной 2025 года он стал одним из 24 миллиардеров, которых международный Forbes перестал называть «российскими», отметив его как бизнесмена из ОАЭ.
Однако для британского правосудия смена гражданства и попытки переписать активы на родственников не стали убедительным доказательством реального выхода из-под влияния подсанкционного лица.