Нищета народа - следствие его молчания

31 августа, 10:49
Развал концлагеря "СССР" теоретически уравнял в правах всех граждан новых получивших свободу стран. Уровнял их и в вопросе собственности страны, которая стала народной, а значит принадлежать всем. Вот только как-то не срослось...

Кто-то это понял, кто-то нет. Кому-то это понравилось, кто-то захотел больше. Ну или как больше. Чекисты, всех мастей начали активно "приватизировать" предприятия, заводы и фабрики, на которых были директорами. Приватизировали они их выплачивая в казну скромнейшую компенсацию, но достаточную, ибо во власти то как раз ничего не поменялось.

Те же лица, сменили цвет, но продолжали строить антисоциалистическое хозяйство.

Тем не менее народ молчал, так как главный социальный договора начала девяностых гласил: "мы не спрашиваем, вы не спрашиваете, и никто ничего не говорит".

Народ не спрашивал чекистов - начальников, откуда у скромных советских замминистров, подполковников, спортивных тренеров, комсомольских работников и сыновей секретарей райкомов вдруг взялись «заводы, пароходы», а также нефтяные вышки, горнообогатительные комбинаты, сталепрокатные заводы, и всякое такое. 

Чекистов не волновало, как и за что живет народ, чем зарабатывает и как выживает.

Чекисты наградили себя за молчание народа тем, что взяли себе «общенародную собственность», народу достались их же квартиры и дома, ну и видимость демократии.

Тридцать лет наши "освобожденные" от народной собственности страны уверенно продолжали разгосударствливать народное хозяйство, следствием чего стали самые большие в Европе тарифы на электричество и другие олигархические монополии которые выросли на тле приватизации стратегических объектов народного хозяйства.

За 30 лет прихватизаторы стали миллиардерами. Народ тоже стал миллиардером - по долгам прихватизаторам.

Состояние прихватизаторов растет, состояние народа ухудшается.

Но главное: все молчат! Всем все нравиться!

Никто не говорит, что условия сделки надо обсуждать заново.

Никто не говорит, что чекистам придется поделиться с людьми нечаянно отобранными у них имуществом.