Военные закупки: почему медиация не работает против коррупции

Госпредприятия, подрядчики и «мирное урегулирование» хищений

Яйца по 17 гривен, куртки, не дошедшие до солдат, миллиардные контракты на снаряды, которые так и не поставили, недавняя операция "Мидас" в энергетическом секторе — скандалы вспыхивают с тревожной регулярностью. Минобороны, Госспецсвязь, стратегические госпредприятия, областные администрации. В 2025 году Украина получила 35 баллов из 100 в Индексе восприятия коррупции — и европейские партнеры все громче требуют объяснений.

Разоблачение коррупционеров — хороший знак. Это означает, что антикоррупционные органы работают, журналисты расследуют, система не полностью прогнила. Но возникает другой вопрос: а сколько схем остались нераскрытыми? Сколько "споров" между госпредприятиями и подрядчиками было решено тихо, за закрытыми дверями, без уголовных дел и публичных скандалов?

Именно здесь на сцену выходит медиация — альтернативный способ разрешения конфликтов, который Украина активно внедряет последними годами. Цивилизованный европейский подход, экономия времени и денег, сохранение деловых отношений. Звучит прекрасно. Но готовы ли мы применять его там, где речь идет о государственных средствах и национальной безопасности?

Когда тайна — не на пользу государству

Медиация держится на трех китах: добровольность, нейтральность посредника и конфиденциальность. Именно последняя делает процедуру привлекательной для бизнеса: можно решить конфликт без публичного скандала, сохранить репутацию, не выносить сор из избы.

Закон Украины "О медиации" 2021 года четко говорит: все, что обсуждается на медиации, остается на медиации. Медиатор не может свидетельствовать в суде. Протоколы не ведутся. Записи не делаются. Идеальные условия для откровенного разговора между сторонами.

Но представим ситуацию: государственное предприятие заключило контракт с поставщиком военного оборудования. Поставщик получил деньги, но поставил бракованный товар — или не поставил ничего. Классическая схема, каких мы видели десятки за последние годы.

Что происходит дальше? В нормальном мире — суд, расследование, уголовное дело. Но если обе стороны "в доле" — и чиновник, и подрядчик — им выгодно тихо "договориться". Медиация дает для этого идеальный инструмент: за закрытыми дверями заключается соглашение, по которому подрядчик "возвращает" часть денег или "допоставляет" часть товара. Все довольны. Кроме государства и армии, конечно.

Как это работает на практике

Схема "мирного урегулирования" коррупции выглядит примерно так.

Шаг первый. Госпредприятие заключает контракт с "правильной" фирмой. Цена завышена, условия — в пользу поставщика. Все оформлено красиво, документы в порядке.

Шаг второй. Поставщик получает аванс или полную оплату. Товар или не поставляется, или поставляется некачественный, или поставляется частично.

Шаг третий. Когда возникает риск разоблачения — проверка, журналистское расследование, жалоба — стороны "инициируют" медиацию. Мол, у нас хозяйственный спор, мы хотим решить его цивилизованно.

Шаг четвертый. На медиации договариваются: подрядчик "возвращает" 10–20% от украденного, дело закрывается. Никакой публичности, никаких уголовных дел, никакой ответственности.

Шаг пятый. Участники схемы делят остаток и готовятся к следующему контракту.

Звучит как конспирология? Посмотрим на реальные цифры.

Что показывают скандалы 2023–2025 годов

Дело "яиц по 17 гривен". В январе 2023 года журналисты выявили, что Минобороны закупало продукты для армии по ценам, завышенным в 2–2,5 раза. Скандал стоил должностей министру Резникову и нескольким его заместителям. Но главное — он стал возможным только потому, что информация попала в публичное пространство. Если бы стороны "договорились" тихо — мы бы никогда не узнали.

Дело Гринкевича. Львовский бизнесмен Игорь Гринкевич получил подозрение в растрате 1,5 миллиарда гривен на закупках снарядов. По версии следствия, его компании получали государственные средства по контрактам, которые выполняли лишь частично или не выполняли вообще. Залог — 429 миллионов гривен. Здесь тоже публичность сделала свое дело.

Закупка дронов. НАБУ раскрыло схему, по которой Госспецсвязь закупала беспилотники по ценам на 70–90% выше рыночных. Убытки — 90 миллионов гривен. Деньги выводили на счета подконтрольных компаний, в том числе за границей.

Операция "Мидас". В конце 2024 года антикоррупционные органы раскрыли масштабную схему в "Энергоатоме" — стратегическом предприятии, от которого зависит энергобезопасность страны. Скандал коснулся высших эшелонов власти и стал, по оценкам экспертов, серьезнейшим внутриполитическим вызовом для президента Зеленского.

Что объединяет эти дела? Все они стали возможными благодаря публичности — журналистским расследованиям, разоблачителям, открытым данным. Медиация с ее принципом абсолютной конфиденциальности сделала бы их невозможными.

Prozorro vs тайные договоренности

Лучшее доказательство того, что прозрачность работает — система Prozorro. Когда в июне 2023 года Минобороны вернулось к открытым торгам через эту систему, экономия составила 8 миллиардов гривен. Почти половина — на тендерах по питанию. Тех самых, где раньше процветали "яйца по 17 гривен".

Прозрачность — не панацея. Но она создает условия, при которых кражи становится труднее скрыть. Общественные организации, журналисты, конкуренты — все могут видеть, кто, что и за сколько покупает.

Медиация — противоположность прозрачности. Она создает "безопасное пространство" для переговоров, где никто посторонний не может вмешаться. В частных спорах это благо. В публичных закупках — потенциальная катастрофа.

Что говорит закон (и чего он не говорит)

Формально Закон "О медиации" содержит оговорку: соглашение не должно нарушать "интересы государства или общественные интересы". Медиация не проводится в спорах, влияющих на права третьих лиц.

Но кто это проверяет? Медиатор не имеет права разглашать информацию. Суд не видит, что происходит за закрытыми дверями. Контролирующие органы не имеют доступа к медиационным соглашениям.

Единственная гарантия — это добросовестность самих сторон. А если обе стороны заинтересованы скрыть нарушения — гарантий нет никаких.

В США законодательство об оборонных закупках прямо запрещает соглашения о конфиденциальности, которые препятствуют работникам сообщать о мошенничестве. Секция 883 Закона о национальной обороне 2021 года запрещает Пентагону заключать контракты с компаниями, которые заставляют своих работников молчать о нарушениях.

В Украине такой защиты нет. Теоретически участник медиации, который узнал о коррупции, может сообщить правоохранителям. Практически — он нарушит соглашение о конфиденциальности и рискует юридическими последствиями.

Кто выигрывает от "мирного урегулирования"

Давайте честно: кому выгодна медиация в оборонных закупках?

Коррумпированным чиновникам — потому что позволяет избежать уголовной ответственности и сохранить награбленное.

Недобросовестным подрядчикам — потому что позволяет "откупиться" частью украденного и продолжать работу с государством.

Посредникам и "решателям" — потому что создает новый рынок услуг по "урегулированию" проблем.

Кто проигрывает?

Государство — потому что теряет деньги и возможность наказать виновных.

Армия — потому что не получает оборудование, за которое заплачено.

Налогоплательщики — потому что их деньги идут в карманы мошенников.

Общество — потому что теряет доверие к институтам.

Что делать

Медиация — полезный инструмент. Но не универсальный. Есть сферы, где конфиденциальность неприемлема. Оборонные закупки — одна из них.

Нужен прямой законодательный запрет на медиацию в спорах по государственным закупкам. Не "рекомендация", не "оговорка" — а четкий запрет. Параллельно стоит обязать медиаторов сообщать правоохранительным органам о выявленных признаках коррупции. Да, это противоречит классическому пониманию конфиденциальности. Но когда речь идет о государственных деньгах — публичный интерес должен быть выше.

Отдельное направление — создание реестра медиационных соглашений с участием государственных предприятий. Не обязательно раскрывать все детали — но сам факт заключения соглашения и его основные параметры должны быть публичными. И наконец — защита разоблачителей. Человек, который сообщает о коррупции, не должен бояться юридических последствий за "нарушение конфиденциальности".

Вместо заключения

Война — это время, когда каждая гривна на счету. Каждая куртка, которая не дошла до солдата, — это потенциально потерянная жизнь. Каждый снаряд, за который заплатили, но не получили, — это преимущество для врага.

В таких условиях "мирное урегулирование" краж — это не компромисс. Это предательство.

Медиация создавалась для того, чтобы помогать людям договариваться. Но когда за столом переговоров сидят коррупционеры — она помогает им избегать ответственности.

Прозрачность неудобна. Она создает скандалы, портит репутации, усложняет жизнь чиновникам. Но она же спасает государственные деньги и человеческие жизни.

Украина не может позволить себе роскошь тайных договоренностей там, где речь идет об обороне страны. Поэтому медиации в оборонных закупках — нет.