19 августа 2025, 13:14
Существует очевидное противоречие между теоретическими прогнозами поведения смешанных автократий в кризисных ситуациях и наблюдаемой эскалацией мирной риторики российского руководства.
Применяя теорию завершения войн Х. Э. Гоэманса к российско-украинской войне, можно увидеть, что усиление мирных предложений Путина не противоречит логике «удвоения усилий перед лицом поражения», а напротив, является её проявлением в дипломатической плоскости на фоне провала военной мобилизации.
Теория завершения войн Х. Э. Гоэманса утверждает, что лидеры «смешанных автократий» склонны удваивать усилия перед лицом поражения, так как восприятие неудачи для них неприемлемо. Однако наблюдения за поведением Владимира Путина в 2024–2025 годах выявляют очевидное противоречие: вместо исключительно военной эскалации российский лидер демонстрирует беспрецедентную активность в мирной риторике.
Таким образом, мы получаем парадокс: эскалация мирных предложений становится не отходом от логики удвоения усилий, а её адаптацией к условиям, когда традиционные формы военной мобилизации потерпели крах.
Теоретическое основание
Теория Гоэманса и смешанные автократии
Согласно теории Гоэманса, лидеры смешанных автократий, одновременно ориентирующиеся на элиту и массы, часто удваивают свои усилия перед лицом поражения. Эта поведенческая модель объясняется тем, что для таких режимов восприятие поражения представляет экзистенциальную угрозу.
В случае российско-украинской войны после провала «Блицкрига» в 2022 году Путин действительно выбрал эскалацию: мобилизовал резервистов, привлёк северокорейских солдат и прибег к ядерным угрозам. Это полностью соответствовало теоретическим прогнозам.
Проблема переговорного пространства
Теория также предполагает, что переговорное пространство для завершения войны открывается только тогда, когда ни одна из сторон не требует больше, чем может принять другая. В российско-украинской войне не существовало стабильного диапазона переговоров, так как каждая из сторон до сих пор не желает или не может принять даже минимальные условия, выдвигаемые другой.
Эмпирические данные: провал мобилизации
Статистика набора 2024–2025
Анализ последних данных выявляет драматическое снижение эффективности российской мобилизации:
2024 год: набор рекрутов резко снизился. В первом квартале бюджетные отчёты показывают выплату лишь 73 400 федеральных подписных бонусов, что экстраполируется примерно в 295 000 новых рекрутов за год.
Завышение официальных данных: в 2023 году, самом «урожайном» году для новых «добровольцев», данные исполнения бюджета показывают, что лишь 345 400 человек вступили в армию — значительно меньше 540 000, заявленных правительством.
Соотношение потерь и набора: Россия теряла 40 000 солдат ежемесячно в последнем квартале 2024 года и в начале 2025-го, при этом ежемесячный уровень набора едва соответствовал или не достигал уровня потерь.
Демографические ограничения
Естественная убыль населения России составила 596 200 человек к концу 2024 года, что на 20,4% больше по сравнению с 2023 годом. Эмиграция из-за войны и мобилизации оценивается более чем в 900 000 человек. Эти факторы создают структурные ограничения для дальнейшей мобилизации.
Эскалация мирной риторики
Хронология мирных предложений 2024–2025
Июнь 2024: Путин изложил условия прекращения огня, включая полную передачу оккупированных территорий и нейтралитет Украины.
Май 2025: Путин предложил прямые переговоры с Украиной в Стамбуле, заявив о готовности к переговорам «без предварительных условий».
Март 2025: В ответ на предложение США и Украины о 30-дневном прекращении огня Путин заявил о поддержке «принципа перемирия», но выдвинул ряд условий.
Август 2025: На встрече с американским посланником Витковым Путин предложил двухфазный план прекращения войны в обмен на оккупированные регионы Украины.
Тактические цели мирной риторики
Анализ показывает, что эскалация мирных предложений имеет конкретные тактические цели:
Раздел западной коалиции: попытки переложить ответственность за продолжение войны на Украину и её союзников.
Время для перегруппировки: использование дипломатических процессов для получения передышки и подготовки к следующему этапу.
Управление внутренним восприятием: демонстрация российскому населению, что Россия «за мир», а Запад мешает урегулированию.
Исторические параллели: уроки 1939 года
Риторика Кремля о мире напоминает пропагандистские схемы советского периода. В сентябре 1939 года, когда немецкие войска уже оккупировали Польшу, газета Правда активно распространяла нарратив о том, что Германия стремится к миру, а Англия и Франция мешают урегулированию.
Тактические сходства:
Инверсия ролей: агрессор позиционирует себя как миротворца, а жертву и её союзников — как препятствие миру.
Перекладывание ответственности: «мы хотели договориться, но нас не поняли».
Легитимизация через “вынужденность”: агрессия подаётся как ответ на «непонимание» или «провокации».
Конкретные параллели 1939–2025:
Геринг «превозносил миролюбие Гитлера» — Путин регулярно говорит о готовности к переговорам.
Жданов писал, что «Англия и Франция не хотят равноправного договора с СССР» — современная риторика о том, что «Запад мешает урегулированию».
Статья «О внутренних причинах военного поражения Польши» — критика «киевского режима».
Эта историческая аналогия подтверждает, что мирные предложения Путина следует рассматривать не как подлинное стремление к урегулированию, а как тактический элемент пропагандистской кампании, направленной на раскол западной коалиции и оправдание продолжения агрессии.
Мирная риторика как форма эскалации
Переосмысление «удвоения усилий»
В условиях провала традиционной мобилизации Путин адаптировал стратегию удвоения усилий к дипломатической плоскости. Мирная риторика становится инструментом:
дипломатического давления на украинское руководство и западных союзников;
подготовки условий для будущей военной эскалации под прикрытием «миротворческих» усилий;
сохранения инициативы в условиях военных неудач.
Соответствие теоретической модели
Такое поведение полностью соответствует логике смешанных автократий по Гоэмансу:
Неприемлемость поражения: режим Путина не может позволить себе признать неудачу.
Адаптивность стратегии: изменение тактики при сохранении стратегических целей.
Использование всех ресурсов: переход от военных к дипломатическим средствам давления.
Доказательство через противоречие
Анализ условий мирных предложений подтверждает, что это блеф:
Неприемлемость для Украины: все предложения требуют капитуляции в форме передачи территорий и отказа от суверенитета.
Максималистский характер: требования не уменьшаются, а иногда даже расширяются по сравнению с предыдущими.
Отсутствие компромиссов: ни одно из предложений не предусматривает взаимных уступок со стороны России.
Параллельная военная активность
Несмотря на мирную риторику, Россия продолжает:
усиливать дальние атаки на украинские города;
привлекать иностранных наёмников и северокорейских солдат;
наращивать производство дронов (планируется 79 000 «Шахедов» в 2025 году).
Выводы
Эскалация мирной риторики Путина не противоречит теории Гоэманса о поведении смешанных автократий, а является её проявлением в условиях провала традиционных форм мобилизации.
Ключевые выводы по «мирной» стратегии Путина:
Адаптивность стратегии: неспособность продолжать военную эскалацию привела к переходу в дипломатическую плоскость.
Сохранение максималистских целей: мирные предложения не предусматривают настоящих компромиссов и фактически являются требованиями капитуляции.
Тактический характер: мирная риторика используется как инструмент давления и дезориентации противника, а не как стремление к настоящему миру.
Подтверждение теории: поведение Путина полностью соответствует модели лидера смешанной автократии, который удваивает усилия перед лицом поражения, но адаптирует формы этих усилий к имеющимся возможностям.
Таким образом, усиление мирной риторики Путина следует рассматривать не как признак готовности к компромиссу, а как форму дипломатической эскалации в условиях военных ограничений. Это имеет важные последствия для выработки адекватного ответа со стороны Украины и её союзников.