Князь Андроников: портрет казенного русского патриота

По отцовской линии он происходил из грузинских князей, по материнской – принадлежал к известному балтийскому германскому баронскому роду Унгерн-Штернбергов. Именно из этого рода вышел его дальний родственник – легендарный барон Унгерн, позже захвативший власть в Монголии.

Образование князь получал в Императорском Пажеском корпусе – престижном военно-учебном заведении, готовившем элиту российского офицерства. Однако в 1895 году был отчислен: по одним сведениям – по болезни, по другим – за гомосексуализм. Этот факт, однако, не закрыл ему дорогу в высшие эшелоны власти.

Воспитывался Андроников в Германии, и дома у него хранился портрет германского императора Вильгельма II с дарственной надписью. По-русски начал говорить лишь с девяти лет – деталь, добавляющая иронии его будущей роли «защитника русского патриотизма».

Контраст с братом

Отвратительный моральный облик Михаила Михайловича особенно ярко проявлялся на фоне его младшего брата – князя Владимира Михайловича Андроникова (1878–1942). Окончив Псковский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище, Владимир участвовал в русско-японской войне, проявив себя как храбрый офицер. Это был «весьма порядочный и любимый товарищами офицер», заслуживший уважение сослуживцев.

В 1914 году Владимира Михайловича перевели в Уланский Её Императорского Величества Императрицы Александры Феодоровны полк, в составе которого он участвовал в Первой мировой войне. После революции сражался в Вооруженных силах Юга России, а в эмиграции жил сначала в Югославии, затем в Германии, где и скончался в Мюнхене в 1942 году.

Карьера при дворе

В 1897-1914 годах Михаил Михайлович был чиновником, причисленным к Министерству внутренних дел, имел чин титулярного советника и носил звание камер-юнкера. В круг его общения входили государственный секретарь А.А. Половцов, военные министры А.Ф. Редигер и А.А. Поливанов, министр внутренних дел А.Н. Хвостов. Он часто навещал управляющего Двором Императрицы Марии Феодоровны князя Г.Д. Шервашидзе.

С 1914 года князь перешел на службу в Святейший Синод, став сверхштатным чиновником особых поручений при обер-прокуроре. Во время Первой мировой войны ему была поручена особая миссия – курировать черносотенное движение в Петрограде.

В 1916 году от Главного управления по делам печати князь получил субсидию в 15 тысяч рублей для издания консервативного журнала «Голос России», который должен был заменить знаменитую газету «Гражданин», печатавшуюся покойным князем В.П. Мещерским.

Методы влияния

Андроников создал обширную сеть влияния, основанную, в том числе, на гомосексуальных связях. Его настойчивость в установлении «особых отношений» доходила до абсурда. Даже министр внутренних дел Иван Горемыкин жаловался на его домогательства, вспоминая: «Он ко мне приставал, он несколько раз бывал у меня в гостях и никогда не являлся с пустыми руками, всегда с букетом роз или с конфектами, которых я не ем, потому что мне запрещены конфекты».

Довольно близкие отношения сложились у князя с С.П. Белецким, экс-директором Департамента полиции. Они активно посещали квартиры друг друга, обмениваясь придворными новостями и слухами. Андроников, по словам Белецкого, принимал активное участие в интриге против военного министра генерала В.А. Сухомлинова.

Высылка и арест

9 января 1917 года приказом командующего войсками Петроградского военного округа, по подозрению в шпионаже в пользу Германии, Андроникову было запрещено жительство в обеих столицах и в местностях, объявленных на военном положении. Он решил ехать в Рязань, где сразу по приезде полиция установила за ним негласный надзор.

Однако уже 7 февраля князь самовольно выехал в Москву, где был арестован. 16 марта его привезли в Таврический дворец, а вскоре он попал в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, где просидел с 23 марта по 11 июля 1917 года.

Революционная «гибкость»

В прошении от 31 мая 1917 года на имя начальника Трубецкого бастиона Андроников, ещё недавно клявшийся в верности самодержавию, умолял дать ему возможность «принести присягу на верность Новому Правительству, чтобы послужить нашей дорогой Родине, наконец освобождённой от гнёта произвола и насилия и выведенной на светлый путь правды, свободы, братства и любви!»

Карьера в ЧК

Самым удивительным поворотом стало назначение князя после октябрьского переворота на должность начальника Кронштадтской ЧК – по рекомендации самих Ленина и Дзержинского. Бывший черносотенец и царедворец оказался на самом верху большевистских карательных органов.

Князь знал, как подойти к своим новым хозяевам. Доверие к нему было настолько велико, что сам Дзержинский ездил с ним в Швейцарию для размещения крупных денежных сумм – создавались запасы на случай поражения революции в России. Рассказывают также, что Андроников состоял в близких отношениях с «банкиром большевиков» знаменитым Парвусом.

Расстрел

Должность в ЧК князь использовал в характерной для себя манере – для организации денежного потока от желающих откупиться и выехать из Советской России. Был пойман на крупных взятках, включая получение двух миллионов рублей золотом от великого князя Александра Михайловича и его жены великой княгини Ксении Александровны.

Когда об этой взятке узнал заместитель председателя ВЧК Глеб Бокий, князя взяли под наблюдение и схватили за руку. В Швеции и Норвегии спецкурьеры-следователи обнаружили три секретных счёта на его имя.

Последовал тайный арест на заседании губкома партии, секретный суд и приговор к расстрелу. Интересно, что судили Андроникова не за воровство – ему было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу Германии, тот самый пункт, по которому его высылали из столиц ещё при царе.

Не спасли князя в последний момент даже спрятанные у надёжного человека компрометирующие документы на Ленина и Дзержинского – чекисты выбили адрес, забрали документы и расстреляли его вместе с хранителем компромата.

Большевики оказались гораздо более решительными, чем царские власти, которые десятилетиями терпели махинации князя.