Когда память становится товаром: как дочь Немцова превратила трагедию отца в щит для российского лоббизма

Есть вещи, которые кажется невозможным критиковать публично. Память о погибших. Боль детей, потерявших родителей. Страдания жертв политических репрессий. Эти темы окружены особой этической неприкосновенностью — и именно поэтому они становятся идеальным прикрытием для манипуляций.

Недавний пост Жанны Немцовой в защиту разблокировки российских активов в ЕС — яркий пример того, как память о выдающемся политике и правозащитнике может быть использована для продвижения целей, прямо противоположных его идеалам.

Вот собственно сам текст поста:

"Поднимать проблему замороженных в ЕС активов частных, преимущественно российских инвесторов — крайне взрывоопасно в условиях продолжающейся кровопролитной агрессивной войны России против Украины. Я это хорошо понимаю, и поэтому хочу изложить причины, по которым решила заняться этой темой, а также призываю власти Евросоюза обратить на неё внимание и искать решения.

Война возможна — пока она пользуется, пусть даже пассивной, но поддержкой населения России. Война должна стать непопулярной, и этот фактор может стать катализатором изменения к ней отношения — возможно, в большей степени, чем санкции.

Заморозка иностранных ценных бумаг миллионов неподсанкционных клиентов российской финансовой системы — это не нишевая, а социальная проблема с серьёзными политическими последствиями. Социальная — потому что она затронула не десятки тысяч, а миллионы. Политические последствия — это консолидация людей, в том числе среднего класса, вокруг Путина, который твердит о лицемерии и двойных стандартах Запада.

Более того, среди пострадавших — сотни тысяч наиболее прогрессивно мыслящих людей, которые в перспективе могут стать мотором (или не стать, если забыть о них) изменений.

Формально механизм разблокировки есть, но он фактически не работает и доступен единицам, которые готовы потратить десятки тысяч евро на юристов и сопутствующие расходы. И даже в этом случае ожидание занимает годы. Бенефициары существующей ситуации — это, конечно, профильные юристы и частные депозитарии Euroclear и Clearstream.

Суть моего предложения — сделать механизм прозрачным и доступным неподсанкционным лицам.

Разблокировка активов — это многоступенчатый процесс и, с моей точки зрения, в первую очередь он должен стать доступен тем, кто находится за пределами России. Для активов инвесторов, которые живут в России, можно подумать о создании специализированной управляющей компании в ЕС, которая бы управляла этими активами до снятия с России санкций.

Я хорошо понимаю позицию украинцев о коллективной ответственности всех россиян. Дело в том, что я сама испытывала подобные чувства в отношении российского общества, когда был убит мой отец. Согласно опросу «Левада-Центра», проведённому в марте 2015 года (год убийства отца), 37 % респондентов признали, что они равнодушны к убийству Бориса Немцова, а уже в декабрьском опросе никто не назвал эту трагедию среди главных событий уходящего года. Меня ужасно огорчили эти данные. Я написала колонку для The Moscow Times, озаглавленную «Moving Backward — Russia’s Moral Decay». Но уже тогда приняла для себя решение стать общественным лидером.

Если лидерство основано на жажде мести, горечи потери и разочаровании — оно никогда не принесёт плодов. Лидерство, как когда-то сказал мой приятель, — это горячее сердце (в смысле приверженности определённым ценностям) и холодная голова (рациональность).

Я всегда была и остаюсь привержена идеям гуманизма, неприкосновенности частной собственности, свободе слова и прессы, честным выборам.

Моя холодная голова понимает серьёзность социальных и политических последствий заморозки активов без всякого разбора. Это наступление на право собственности без реально доступного механизма разблокировки. Как общественный деятель, я считаю, что решение, или даже попытка решения этой проблемы, способно повлиять на настроения в обществе. А это важная предпосылка для изменения отношения к происходящему. Ровно по этой причине я этим занялась".

Святыня как щит

Борис Немцов погиб, защищая демократические ценности и противостоя путинскому режиму. Его дочь сегодня использует отцовскую память как неприкасаемый щит для лоббирования интересов российского капитала. Любая критика её аргументов автоматически превращается в святотатство — ведь как можно спорить с дочерью убитого оппозиционера?

Это циничная, но эффективная стратегия. Жанна Немцова выстраивает свою позицию так, что оппонентам приходится не просто спорить с экономическими аргументами, а фактически «атаковать жертву трагедии». Психологически это крайне сложно — и Немцова это прекрасно понимает.

Миллионы «прогрессивных жертв»

Посмотрим на суть предложений Немцовой. Она требует разблокировать активы «миллионов неподсанкционных клиентов российской финансовой системы», среди которых якобы «сотни тысяч наиболее прогрессивно мыслящих людей».

Стоп. О ком идёт речь? О россиянах, которые имели возможность вывести капиталы за границу и держать активы в западных юрисдикциях. То есть о достаточно обеспеченных людях, которые не доверяли российской финансовой системе ещё до войны. Где доказательства того, что именно эта категория граждан составляет оппозиционно настроенную часть общества?

Немцова просто приклеивает ярлык «прогрессивных» к группе людей, чьи интересы собирается лоббировать. Это классическая манипуляция: берём нужную нам социальную группу и объявляем её носителем положительных ценностей — без всяких фактических оснований.

Кто виноват в войне?

Ещё более цинична логика причин и следствий, которую предлагает Немцова. По её версии, заморозка активов «консолидирует людей вокруг Путина» и становится препятствием для изменения отношения к войне.

Получается, что не российская агрессия стала причиной санкций, а санкции стали причиной поддержки агрессии. Не режим развязал войну, а Запад «довёл» россиян до поддержки режима, заморозив их сбережения.

Это манипулятивная инверсия ответственности. Жанна Немцова фактически обвиняет жертву (Запад, введший санкции в ответ на агрессию) и оправдывает агрессора (российское общество, поддерживающее войну якобы из-за материальных потерь).

«Гуманизм» против украинцев

Особенно отвратительна та часть, где Немцова «понимает позицию украинцев о коллективной ответственности», но тут же объясняет, почему выбрала «путь гуманизма».

Она приравнивает требования украинцев о справедливости к своему личному желанию мести за отца. Украинская боль от ежедневных обстрелов и убийств ставится в один ряд с личной обидой. Требование ответственности агрессора представляется как «жажда мести», а лоббирование интересов граждан этого агрессора — как «гуманизм».

Это не просто манипуляция — это моральный цинизм высшей пробы.

Кому это выгодно?

Немцова предлагает создать «специализированную управляющую компанию в ЕС» для российских активов. Звучит как технократическое решение, но по сути это схема легитимизации обхода санкций.

Кто будет бенефициаром? Те самые «миллионы россиян», которые получат доступ к своим капиталам. Режим, который получит лояльность обеспеченного класса. И, конечно, юристы и управляющие компании, которые будут зарабатывать на этих схемах.

А кто проиграет? Украина, которая лишится одного из инструментов давления на агрессора. Принцип неотвратимости ответственности, который будет размыт «гуманистическими» исключениями.

Предательство памяти

Самое страшное в этой истории не экономические расчёты и не политические манёвры. Самое страшное — это использование памяти Бориса Немцова для достижения целей, которые противоречат всему, за что он боролся.

Немцов отдал жизнь за то, чтобы остановить путинскую систему. Его дочь использует его имя для того, чтобы эту систему поддержать — пусть и в завуалированной форме. Снятие санкций с российского капитала не остановит войну, но даст режиму дополнительные ресурсы и легитимность.

Это прямое предательство отцовского наследия, прикрытое красивыми словами о гуманизме и рациональности.

Урок для всех

История с Жанной Немцовой — важный урок о том, как работают современные манипуляции. Они не используют грубую пропаганду и очевидную ложь. Они оперируют высокими ценностями, благородными мотивами и неприкасаемыми авторитетами.

Манипулятор не говорит: «Я лоббирую интересы российского капитала». Он говорит: «Я борюсь за гуманизм и права человека». Он не признается: «Мне нужны деньги российских олигархов». Он декларирует: «Я защищаю прогрессивно мыслящих людей от несправедливости».

И самое главное — он использует собственную боль и память о близких как неприкасаемый щит от любой критики.

Нам всем стоит запомнить: ни личные трагедии, ни высокий моральный статус не дают право на манипуляции. Более того — чем выше статус, тем больше ответственность за каждое слово.

Борис Немцов заслуживает того, чтобы его помнили как человека принципов, а не как бренд для политического лоббизма. И его дочь лучше всех должна это понимать.