21 ноября 2025, 18:03
Современная российская государственность, справедливо именуемая Московой и ее колониями, пережила фундаментальную метаморфозу. Если классические автократии стремятся к биополитике (управлению рождаемостью, здоровьем и телами граждан ради их экономической эффективности), то путинский режим совершил дрейф в сторону чистой некрополитики.
В этой системе координат жизнь "русского" человека (прола) не просто девальвирована. Она приобрела отрицательную стоимость. Ценность жизни признается лишь в момент ее конвертации в смерть ради Левиафана.
Манифест Смерти: "Есть вещи поважнее"
Точкой невозврата можно считать момент, когда в Москве перестали притворяться, что их целью является сбережение народа. Статья Александра Харичева "Кто мы?" (написанная в соавторстве с другими идеологами из "школы Росатома") стала бюрократическим оформлением смерти как государственной услуги.
"Мы считаем, что есть вещи поважнее [чем жизнь]".
— А. Харичев, Управление АП по обеспечению дел Госсовета.
Здесь московская элита вступает в прямой диалог с Акилле Мбембе. Камерунский философ утверждал, что высшим выражением суверенитета является не защита подданных, а право "подвергать смерти или позволять жить". В московской интерпретации это право трансформировалось в обязанность подданного умереть. Но "правильно".
Это подтверждает и главный рупор агрессивной риторики, Дмитрий Медведев, регулярно намекающий на то, что гибель цивилизации предпочтительнее поражения системы. Да и Путин не забывает задуматься об уничтожении планеты:
"Зачем нам такой мир, если там не будет России?"
Эсхатология «Третьего Рима»: От Катехона к Детонатору
Идеологема "Москва — Третий Рим" исторически подразумевала роль Катехона (Удерживающего) — силы, не дающей миру рухнуть в хаос Антихриста. Однако современные московские "мракобесы" вывернули этот концепт наизнанку. Теперь Москва не удерживает зло, а, напротив, стремится ускорить Конец Света, устав от сложности бытия.
Слова протоиерея Максима Козлова о радостном ожидании ядерного апокалипсиса — это не оговорка, а симптом теологической катастрофы РПЦ. Христианское ожидание Второго Пришествия (как торжества Любви) подменено жаждой ядерной зимы (как торжества Мести).
К этому хору присоединяется и протоиерей Андрей Ткачев, один из самых ярких глашатаев некрополитики, который открыто презирает мирную смерть:
"Воинская смерть лучше всех смертей. Люди умирают, как свиньи, захлебываются блевотиной... А тут тебе еще говорят: иди, отдай жизнь... Маловерные трусы. Мы все равно умрем".
Жизнь сама по себе для них бессмысленна и грязна. Смысл появляется только в акте уничтожения.
Философия Тьмы: Дугин и «Закрытие Истории»
Александр Дугин, выступающий в роли верховного жреца этого культа, идет дальше всех. Для него жизнь — это ошибка, которую нужно исправить через тотальное уничтожение. Метафора Василия Темного здесь играет новыми красками: отказ от "света" (западного, гуманистического, христианского в евангельском смысле) в пользу мистической тьмы.
Дугинская гностическая ненависть к материи накладывается на геополитическую обиду:
"Надо думать не о том, наступит или не наступит конец мира, нам надо думать, как его осуществить... Мы должны найти способ, как закрыть эту историю".
Это идеология коллективного самоубийства. В этой парадигме ядерное оружие становится сакральным объектом поклонения. Как метко заметил писатель Александр Проханов (еще один идеолог имперского сталинизма):
"Ядерное оружие — это наша святыня, это наш русский Бог, который хранит Россию".
Здесь происходит окончательная подмена: Бог-Творец вытесняется Богом-Разрушителем.
Демография жертвоприношения
В этой системе координат призывы к повышению рождаемости звучат зловеще. Когда власть говорит о демографии, она не говорит о счастливом детстве или долгой старости. Она говорит о восполнении ресурса "пушечного мяса".
Запрет абортов, пропаганда многодетности и милитаризация детства — это звенья одной цепи. Им нужны новые тела. Не для жизни, а для топки.
Как формулировал это депутат Госдумы Андрей Гурулев, призывая к чисткам внутри страны:
"Вся эта гниль, которая осталась, она должна быть если не изолирована, то хотя бы как-то уничтожена".
А для "своих" уготована судьба "мучеников". Вспомним слова Владимира Путина:
"Мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут".
Эта фраза — квинтэссенция государственной политики. Главная цель государства — не благосостояние (Welfare State), а организация «правильного» попадания в рай через насильственную смерть.
Заключение: Отмена Любви
"Новая вера", которую конструируют Харичев, Дугин и иерархи РПЦ, совершила страшную подмену. Из триады "Вера, Надежда, Любовь" была топором удалена Любовь.
Вместо "Возлюби" — "Убей".
Вместо "Бог есть любовь" — "Бог есть ядерная бомба".
Вместо ценности жизни — культ "героической" мученической смерти.
Россия, управляемая некрополитиками, превратилась в секту судного дня, масштабированную до размеров ядерной державы. В Кремле недоговаривают главного: в их сценарии будущего нет места самим "русским". "Русские" для них — лишь хворост, который должен ярко вспыхнуть, чтобы поджечь остальной мир.