Дочь Леонида Яковишина - Виктория Дронова, впервые рассказала о наследии, памяти отца и будущем «Земли и Воли»

Виктория Дронова унаследовала аграрную империю отца. Но пять месяцев желтая пресса обвиняет ее и мужа-хирурга в убийстве Леонида Яковишина, выдумывает тайных наследников и готовит почву для рейдерского захвата. Первое большое интервью законной наследницы о том, кто стоит за кампанией, почему «Земля и Воля» никогда не будет продана — и как семья защищает память отца

Виктория Дронова стоит среди бескрайних полей Бобровицы и смотрит на горизонты так же, как когда-то смотрел ее отец. Леонид Яковишин ушел из жизни в июле 2025-го, оставив после себя аграрную империю, которую с гордостью называл «Земля и Воля». Элеватор на полмиллиона тонн — самый большой в Украине и Европе. Асфальтный завод. Собственная железная дорога. Тысячи гектаров земли. И главное — 1270 рабочих мест, тысячи судеб, которые зависели от одного человека.

Теперь этого человека нет. А наследство превратилось в поле боя.

Травля началась сразу после похорон

«Я никогда не думала, что когда его не станет, такое будет происходить в этом прекрасном мире», — голос Виктории срывается. Она говорит о том, о чем молчат богатые семьи, пока все не взрывается наружу. О пяти месяцах непрерывной «травли», как она это называет. О статьях в желтой прессе, которые выходят пачками по три-четыре в день. Об обвинениях в самом страшном преступлении, которое может совершить ребенок — убийстве собственного отца.

Леонид Яковишин был из тех людей, о которых говорят «стержень». Родился во времена, когда о частном бизнесе даже мечтать было опасно, а дожил до того, чтобы стать одним из крупнейших аграриев страны. Его путь — это советский техникум, работа на земле, первая машина, ставшая предметом гордости, и десятилетия труда, пока маленькое хозяйство не переросло в империю.

«Он всегда говорил: в жизни главное — это хлеб. И людям, которые работают на земле, должны быть небывалое уважение и почет», — Виктория пересказывает отцовские заповеди так, будто он до сих пор стоит рядом и произносит это своим характерным, немного грубоватым, но всегда уверенным голосом.

Но даже самые крепкие столпы когда-то падают.

Сердце, державшее империю

История здоровья Леонида Яковишина — это отдельная сага о том, как человек может держаться на одной лишь силе воли. В 60 лет обширный трансмуральный инфаркт, который ударил по всем слоям сердца. Шестнадцать лет стентирования, постоянная борьба. В 76 лет — Германия, трансплантация двух биологических клапанов, реконструкция третьего. Сердечная недостаточность, спровоцировавшая почечную и легочную.

«Я не знала, где он берет силы и за счет каких ресурсов живет», — признается Виктория. Как врач, она понимала всю тяжесть состояния отца. Но Леонид Яковишин продолжал работать до последнего дня. Каждый день ездил в Киев и обратно. Управлял, принимал решения, строил планы.

Его зять, профессор Алексей Дронов, известный хирург, который проводит операции по 14 часов подряд, сопровождал тестя на всех этапах лечения. Когда в 2008-м случился тот первый страшный инфаркт, именно он, бросив все, приехал из Николаевской области в Бобровицу. Когда нужна была операция в Германии — искал клиники, организовывал визы, стоял рядом, когда Яковишин восемь дней находился в коме после вмешательства.

Теперь этого самого хирурга обвиняют в убийстве человека, которого он спасал.

Завещание, которого нет

Среди множества слухов и инсинуаций есть один конкретный факт: завещания нет. Было — в 2014 году Леонид Яковишин составил его. Но в мае 2024-го, за два месяца до смерти, забрал обратно.

«Нотариус, которая десятилетиями вела отца, официально подтвердила это», — настаивает Виктория. Она помнит, как отец говорил всей семье, что завещание будет составлено так, чтобы если кто-то из наследников захочет продать фирму, она отошла бы государству. Это был его принцип — «Земля и Воля» должна жить и работать, а не стать предметом торгов.

Но почему он забрал тот документ? У Виктории есть своя версия: отец хотел, чтобы семья научилась стоять без него. Чтобы дети доказали, что достойны его дела. Что могут защитить то, на что он положил жизнь.

А возможно, просто не успел написать новое. Смерть пришла слишком быстро, даже для человека, который столько раз смотрел ей в лицо.

«Убийцы» в белых халатах

Наиболее абсурдным во всей этой истории Виктория считает обвинения против своего мужа. Человек, который посвятил жизнь спасению других, который стоит над операционным столом по 10-14 часов, который берется за безнадежных пациентов, от которых отказываются другие врачи — вдруг становится подозреваемым в убийстве.

«Люди добрые, да опомнитесь же вы в конце концов», — в голосе Виктории звучит не гнев, а искреннее непонимание. Она рассказывает, как работники «Земли и Воли» на собраниях выступали один за другим, благодаря профессора Дронова за спасение. «Спасли моего сына, спасли меня», — повторяли они. За 2024 год Яковишин лично выделил 2,65 миллиона гривен на лечение работников. Алексей Дронов принимал их звонки, находил лучших коллег, организовывал лечение, оперировал бесплатно.

И вот теперь в желтой прессе появляются публикации о том, что якобы зять Яковишина, какой-то таинственный «Богдан», вводил смертельные инъекции в институте Шалимова. Виктория смеется сквозь слезы: «Мой зять чисто территориально не знает, где находится институт Шалимова».

Но самое болезненное для нее — когда в эту историю втягивают врачей института, которые два года, семь месяцев и двадцать пять дней поддерживали жизнь Леонида Яковишина. «Они просто подарили ему столько лет жизни. И это большое счастье нашей семьи», — говорит она.

Кто хочет получить империю

Среди всех инсинуаций и слухов фигурируют несколько имен. Борис Приходько — человек, которого Виктория знает лишь из публикаций. «Были между ними какие-то моменты, которые они между собой выяснили», — осторожно говорит она. Но прямую линию между Приходько и борьбой за наследство проводит сама желтая пресса.

Упоминается компания «Кернел» — но Виктория сразу делает ясно: это стратегические партнеры, с которыми работал отец и с которыми продолжит работать «Земля и Воля».

Появляются слухи о тайных наследниках. «Однозначно я хочу сказать всем: кроме двух законных дочерей — меня и Ины — у отца детей нет», — Виктория повторяет это как мантру. Леонид Яковишин был, по ее словам, «очень порядочным человеком», и если бы у него были внебрачные дети, они были бы признаны при жизни.

Но главный вопрос остается открытым: кто стоит за этой кампанией? Кто организовал этот информационный натиск, который начался почти сразу после смерти агрария?

«Наши оппоненты немного просчитались», — с отцовской уверенностью говорит Виктория. Они думали, что семья рассыплется под давлением обвинений, что родственники накинутся друг на друга, деля наследство. Но случилось иначе.

Семья против всего мира

Если бы посмотреть на семью Яковишиных-Дроновых глазами тех, кто организовал эту атаку, картина должна была бы выглядеть иначе. Две сестры, бьющиеся за наследство. Внук Максим, которого якобы «оставляют ни с чем». Раздор, скандалы, судебные баталии.

Вместо этого — единство. Виктория и ее сестра Ина разговаривают каждый день. Внук Максим, которому пытаются «вносить в уши» всякие слухи, приезжает или звонит тете Виктории и рассказывает все, что ему говорят. Валентина Анисимовна, мама девочек, держит семью. Трое сыновей Ины, дочь Виктории, двое внуков, правнук — все вместе.

«Это горе связало нас еще больше. Нет такого дня, чтобы мы не общались», — говорит Виктория. И добавляет с тихой гордостью: «Они не понимают, какая мы вместе сила».

Распорядителем наследства стала Виктория. И сразу после смерти отца она сделала заявление, которое, вероятно, и спровоцировало всю эту войну: «Фирма не продается. Земля и воля не продается».

Последний дворец

Среди всех обвинений есть одно особенно циничное — о «мавзолее», который якобы Яковишин построил себе за бешеные деньги. Виктория поправляет: не мавзолей, а усыпальница. И это единственное, что отец сделал для себя за всю жизнь.

«За 86 лет, на 87-м году, те деньги, которые он потратил на себя, он их заработал честно, платя все налоги», — она не понимает возмущения. Ведь тот же Яковишин в 2024 году ежемесячно перечислял на ВСУ семь миллионов гривен. Лично, не от компании. Посчитайте: семь месяцев по семь миллионов — это почти 50 миллионов на защиту страны.

А усыпальница — это место для семьи. Куда Виктория может прийти, поговорить с отцом, побыть с ним наедине. «Я ему очень благодарна, что он сделал эту усыпальницу. Когда это был проект, я молчала, я этого не понимала. А вот когда его не стало и для меня есть место, куда я могу прийти к отцу, закрыться от всего этого мира...»

Первые похороны в новопостроенном дворце культуры в Бобровице были похороны Леонида Яковишина. Тот дворец, который он мечтал открыть торжественно, выйдя перед людьми и сказав: «Люди, как я вас люблю». Не успел.

Империя, которая не останавливается

Пока в медиа точится информационная война, в Бобровице жизнь идет своим чередом. Валентина Чернякова, исполняющая обязанности генерального директора «Земли и Воли», проводит собрания трудового коллектива. Подводит итоги жатвы. Подписывает приказы о повышении зарплат — на 30 процентов, как и при жизни Яковишина.

Средняя зарплата на предприятии — свыше 30 тысяч гривен. Трактористы получают по 44-45 тысяч. Сдельная система, которую ввел еще Яковишин: больше сделал — больше заработал. И люди встают в пять утра, работают до ночи, собирают урожай, берегут технику, ухаживают за огромными элеваторами.

«Трудовой коллектив работает, можно сказать, возможно еще лучше, на темпы такие пошли, потому что перед коллективом основная ответственность — это выполнение всех его замыслов», — рассказывает Чернякова. Женщина, которая проработала с Яковишиным 55 лет, плечом к плечу.

На собраниях работники говорили о статьях в прессе. Возмущались. Не понимали, как можно писать такое о семье, которую они знают, о детях, которые выросли на их глазах. «Мы вообще считаем, что это не люди, кто написал», — передает Виктория слова рабочих.

И главное — они готовы защищаться. «Мы сюда никого не пустим. Мы возьмем все, что есть у нас под руками, и мы сюда никого не пустим».

Дороги, которые строил Яковишин

Когда въезжаешь в Бобровицу, сразу замечаешь дороги. Идеальный асфальт, ни одной ямки. На въезде табличка: «Построена благодаря «Земля и Воля». Это не единственный социальный проект Яковишина. В 2025 году предприятие вложило 30 миллионов в ремонт дорог на пяти направлениях от Бобровицы — до Козельца, Басанов, Кобыщи, Нежина.

Собственный асфальтный завод купили не только для себя, но и чтобы помогать громадам. Дома для работников — один уже сдали, раздали ключи. Медицинская помощь — если кто-то заболел, звонит Алексею Дронову, и тот находит лучших врачей, организует лечение. 2,65 миллиона гривен только за последний год на здоровье людей.

«Если взять человека с периферии, куда ему ехать? В какую больницу? Он не знает, кто ему поможет», — объясняет Чернякова логику Яковишина. Он решил эту проблему просто: дал людям прямой номер хирурга мирового уровня.

Внук, которого якобы обкрадывают

Год назад Леонид Яковишин давал интервью, где на вопрос о наследнике ответил: «Это моя надежда на будущее в экономике, в политике и в агрономии, и в компьютере он Бог». Речь шла о внуке Максиме.

Теперь появляются публикации, что якобы Максима «оставляют ни с чем», что тетя Виктория и ее муж хотят «все забрать». Реальность выглядит иначе: Максим либо приезжает, либо звонит своей тете Виктории и рассказывает, что ему пытаются сказать. Семья действует открыто, честно, вместе.

«Кто бы что ни говорил Максиму, Максим своей тете Виктории все рассказывает», — говорит она. И это лучшее свидетельство того, что между поколениями Яковишиных-Дроновых нет разрыва.

Отец хотел видеть Максима во главе бизнеса. Но отец также хотел видеть единую семью, которая вместе развивает его дело. И пока что именно это и происходит.

Девочка, лазившая через забор

Чтобы понять Викторию, нужно понять ее детство. Первое воспоминание — пять лет, отец купил свою первую машину, везут делать обкатку. Она, в нарядном платье, решает перелезть через забор вместо того, чтобы пройти в калитку. Зацепляется, висит на штакетнике. Отец подходит, снимает, улыбается: «И пацана не надо».

В шесть лет — путешествие в Почаевский монастырь. Подъем на колокольню, отец держит ее на руках, чтобы приложила лоб к центральному колоколу. Вода из фонтанчика «Слезы Божьей Матери». «Загадай желание», — говорит отец. «Я Божью Матерь просила, чтобы я хорошо училась», — помнит она свою детскую молитву.

Повторно на той колокольне она оказалась в свои 50 лет. Специально для нее открыли колокольню, которая уже была закрыта. И она поднялась, помня каждый момент того детства, когда отец держал ее на руках.

Леонид Яковишин не баловал дочек. Требовал. Но всегда был рядом. И всегда повторял: «Виктория, жизнь жестока, и в этой жизни ты должна рассчитывать только сама на себя. Я сегодня есть, завтра меня нет, а тебе жить».

Она никогда к нему не приходила с просьбами о деньгах. Всего достигала сама — медицинское образование, докторская диссертация, собственная клиника. Отец десять лет уговаривал ее бросить медицину и прийти работать в аграрный бизнес. «Брось, там копейки платят», — говорил он. Но когда она утвердила докторскую, он смирился. И гордился, хотя в глаза никогда не говорил.

Чудо в Афинах

Наиболее мистичное воспоминание Виктории — об операции отца в Германии. Ему тогда делали трансплантацию клапанов. Операция прошла тяжело, он восемь дней был в коме. Виктория с мужем ехали к нему, но из-за виз должны были заехать сначала в Грецию.

Воскресенье, утро, главный собор в Афинах. Утренняя служба уже прошла, они поднимаются по ступенькам. Навстречу выходит настоятель. Подходит к Виктории: «Выбери себе икону, какую захочешь, и попроси у нее, что хочешь».

Она выбрала Божью Матерь. Плакала, просила через Богородицу, обращаясь к своей покойной бабушке, маме Леонида Григорьевича: «Ему не время, отпусти его».

Вечером им позвонили из клиники: «Никто не понимает, что произошло, но его сняли с двух аппаратов. Душа вернулась в его тело».

Отец прожил еще несколько лет. Вернулся к работе, к земле, к людям. И только теперь, после его смерти, Виктория понимает, что та молитва в Афинах дала ей еще немного времени с отцом.

«Доча, ты молодец»

«Что бы он сейчас сказал?» — спрашивают у Виктории. Она знает ответ. Отец недаром дал ей имя Виктория — победа. Он всегда говорил, что она сильная. Что у нее его характер. Что если она ставит себе цель, то идет к ней.

«Я думаю, что он бы одно сказал, как всегда говорил, когда ему что-то очень нравилось: "Доча, ты молодец"», — у Виктории на глазах слезы, но она сдерживается. Отец не любил видеть слезы на ее лице.

Сейчас она управляет наследством. Ведет переговоры с партнерами. Принимает решения о развитии бизнеса. Противостоит давлению прессы и неизвестным оппонентам, которые пытаются расшатать ситуацию. И при этом остается врачом, который продолжает спасать жизни пациентов.

«Иногда хочется побыть слабой», — признается она. Но не может себе этого позволить. Потому что если она сломается, сломается все — семья, бизнес, полторы тысячи рабочих мест, социальные программы, доверие людей.

Память, которая не продается

29 июля, день смерти отца, Виктория сделала заявление, которое повторяет с тех пор: «Память отца — это империя, земля и воля. И она не продается ни на каких условиях».

Это не просто слова. Это обещание покойному. Это ответ всем, кто рассчитывал на распродажу активов. Это завещание следующим поколениям.

Леонид Яковишин действительно оценивал свой бизнес. Приезжали разные люди, делали предложения. Ему было интересно знать стоимость того, что он создал. Но продавать не собирался. «Земля и Воля» — это не просто компания. Это его имя, его жизнь, его бессмертие.

Теперь это задача семьи. Виктории, ее сестры Ины, их детей, внуков. Максим должен учиться управлять. Следующие поколения должны понимать ценность того, что создал их дед и прадед.

«Нужно иметь разум отца, харизму отца, характер отца и тот стержень», — говорит Виктория. И добавляет с тихой надеждой: «А он есть только в нашей семье».

Битва, которая только начинается

Уголовное дело открыто. Обвинения в убийстве выдвинуты. Семья открыла встречное дело против тех, кто распространяет наветы. Юристы работают. Но главная битва — не в судах.

Главная битва — за то, чтобы «Земля и Воля» продолжала жить. Чтобы осенью снова собирали рекордные урожаи кукурузы, которую Яковишин называл «второй нефтью». Чтобы на элеваторах на полмиллиона тонн хранилось зерно. Чтобы трактористы вставали в пять утра и работали до позднего вечера, зная, что их труд оценен. Чтобы дороги вокруг Бобровицы оставались лучшими в округе. Чтобы люди, которые заболели, могли позвонить и получить помощь.

Валентина Чернякова, 55 лет проработавшая с Яковишиным, знает его методы. Системность и дисциплина — основа. Доверие к людям — фундамент. Любовь к земле — двигатель. «Часовой механизм», как она это называет, продолжает работать даже без своего творца.

«Мы не остановимся на том, что сделал отец», — обещает Виктория. План развития есть. Замыслы Яковишина будут воплощены. Новые проекты запущены. «Есть мощности, есть сила, есть характер, а самое главное — большое желание все это развивать».

Кто победит?

Пока что ответа нет. Дело о наследстве продлится месяцы, возможно, годы. Будут появляться новые претенденты, новые обвинения, новые статьи в желтой прессе. Оппоненты Дроновых, кем бы они ни были, имеют ресурсы и желание продолжать давление.

Но есть один фактор, который они, похоже, не учли. Леонид Яковишин вырастил не просто дочерей. Он вырастил продолжательниц своего дела. Людей с его характером, его волей, его принципами.

«Пусть они по такой правде живут. И все то, что они вылили на нас, их Господь Бог сторицей все вернет», — Виктория не проклинает врагов. Она просто констатирует факт, как врач ставит диагноз.

И продолжает ходить полями, которыми когда-то ходил ее отец. Смотреть на горизонты, которые он так любил. Принимать решения, которые бы он одобрил. Беречь память не словами, а делами.

Потому что «Земля и Воля» — это не просто бизнес. Это образ жизни. Это философия. Это вера в то, что люди и земля — одно целое, что без любви к матушке-земле человек не выживет, что основа всего — хлеб, труд и честь.

И пока Виктория Дронова дышит, эта вера будет жить.

Леонид Яковишин умер 29 июля 2025 года. Ему было 86 лет. После себя он оставил аграрную империю «Земля и Воля», двух дочерей, внуков, правнуков, полторы тысячи рабочих и вопрос, на который еще нет ответа: кто унаследует то, что нельзя измерить деньгами?