Как измерить мастерство медиатора: история и модель International Mediation Institute

Это не гипотетическая проблема, а структурная особенность всего рынка медиации, который держится на доверии, построенном почти исключительно на репутации и личных связях. В 2007 году в Гааге появилась организация, решившая взяться именно за эту проблему — не предлагая очередные услуги медиации, а пытаясь измерить и подтвердить качество самих медиаторов в глобальном масштабе. Речь идёт об International Mediation Institute (IMI).

Все четыре организации, о которых я писал ранее в этой серии, — CEDR, ICC International Centre for ADR, WIPO Arbitration and Mediation Center и EUIPO Mediation Centre — предоставляют услуги медиации напрямую: администрируют процесс, назначают медиатора, помогают сторонам прийти к соглашению. International Mediation Institute не делает ничего из этого. Это гаагский некоммерческий фонд, единственная задача которого состоит в том, чтобы устанавливать и поддерживать глобальные стандарты компетентности для медиаторов, не предоставляя при этом никаких услуг сторонам спора самостоятельно.

От идеи трёх организаций до регистрации фонда

Замысел объединить усилия нескольких медиационных институций в совместную глобальную структуру возник ещё в 2006 году. Марк Аппель от американской Ассоциации по арбитражу, представленный через её международное подразделение ICDR, Аннет ван Ремсдейк от Нидерландского института медиации (NMI) и Лунг Сенг Онн от Сингапурского центра медиации (SMC) совместно спланировали создание международного органа, который продвигал бы медиацию как полноценную профессию с собственными стандартами качества. Год спустя, в 2007-м, этот замысел оформился в регистрацию International Mediation Institute — нидерландского некоммерческого фонда в Гааге.

Первым председателем организации стал Майкл Макилрейт из General Electric — компании, которая на тот момент активно пользовалась услугами внесудебного разрешения споров. Этот факт сразу придал новой структуре практической, а не сугубо академической легитимности: во главе оказался не поставщик услуг медиации, а человек, который сам регулярно заказывал медиацию как клиент и хорошо понимал, чего на самом деле не хватает рынку с точки зрения потребителя. Ключевую операционную роль в развитии организации сыграл Майкл Литс — опытный специалист, который, несмотря на планы о выходе на пенсию, согласился развивать IMI с 2007 года как благотворительную структуру, отказавшись от оплаты за собственную работу. Именно Литс на протяжении следующего десятилетия стал главным генератором идей организации — от первой концепции глобальной сертификации до масштабных исследовательских инициатив, о которых пойдёт речь ниже.

География основателей, охватившая Северную Америку, Западную Европу и Азию, не была случайной: организация, созданная лишь одной региональной группой, рисковала бы восприниматься как локальный стандарт, навязанный остальному миру. Объединение трёх континентов с самого начала заложило претензию на подлинную глобальность, а место регистрации — Гаага с её давней репутацией центра международного правосудия и нейтралитета — лишь усилило этот эффект.

Финансовую модель организаторы продумали заранее. AAA/ICDR и SMC вместе с партнёрским Сингапурским международным арбитражным центром (SIAC) взяли на себя обязательство поддерживать фонд грантами в течение первых лет работы, тогда как нидерландский NMI поделился уже готовой практической экспертизой: именно голландская национальная модель сертификации медиаторов была на тот момент едва ли не единственным по-настоящему развитым примером подобной системы в мире, и новосозданный гаагский фонд во многом отталкивался именно от этого опыта.

Как устроена система сертификации на практике

Центральный принцип работы IMI состоит в том, что организация сама никого не обучает и не оценивает напрямую. Вместо этого она формулирует детальные публичные стандарты компетентности, а конкретное обучение и оценивание поручает аккредитованным сторонним партнёрам: учебные структуры получают статус Сертифицированных программ обучения медиаторов (CMTP), а оценивающие структуры — статус Квалификационных оценочных программ (QAP). Каждая заявка на такой статус проходит отдельную, весьма придирчивую проверку независимым консультативным комитетом IMI, прежде чем получить право выдавать оценки, признаваемые официальной сертификацией.

Путь медиатора к сертификации состоит из нескольких последовательных шагов, и стоит разобрать каждый отдельно, потому что именно в деталях процедуры и кроется реальная ценность системы.

Первый шаг состоит в подтверждении опыта. Кандидат должен доказать, что он практикующий, а не только что обученный специалист, и подтвердить не менее двадцати проведённых медиаций или двухсот документально подтверждённых активных часов практики за последние три года. Этот порог сразу отсеивает всех, кто прошёл лишь учебный курс, но ещё ничего не провёл на реальных делах.

Второй шаг предполагает подачу анонимизированного журнала дел. Кандидат составляет структурированный перечень проведённых медиаций без раскрытия имён сторон или конфиденциальных деталей самих споров, но с достаточной информацией о типе дела, отрасли, длительности процесса и общем результате, чтобы оценщики могли понять реальный практический профиль медиатора.

Третий шаг — оценивание через аккредитованную QAP-программу, которое включает подготовку и подачу плана действий на основе практического кейс-стади, то есть демонстрацию того, как кандидат структурировал бы работу с конкретным гипотетическим, но реалистичным спором, а также непосредственное прохождение оценочной сессии с опытными асессорами, которые проверяют не теоретические знания, а практические навыки фасилитации, работы с эмоциями сторон и построения доверия в переговорной комнате.

Четвёртый шаг, на мой взгляд, самый оригинальный, и называется он Feedback Digest. Это анонимизированный, независимо составленный итог отзывов реальных клиентов, собранных через стандартизированную форму запроса. Медиатор сам выбирает независимого рецензента, который получает заполненные формы от сторон прошлых дел и превращает их в обобщённый текст без имён или деталей конкретных споров, но с честной картиной того, как специалист реально работает с людьми в кризисных ситуациях. Это системный, проверенный аналог того, чего на рынке медиации обычно больше всего не хватает — достоверной информации о манере работы конкретного человека, а не просто списка формальных квалификаций.

Показательно, что даже несмотря на то, что формальная обязательность поддержания Feedback Digest для сохранения статуса сертифицированного медиатора со временем несколько смягчилась, организация продолжает активно поощрять специалистов держать его актуальным: это напрямую влияет на доверие потенциальных клиентов и на видимость профиля во внутренней поисковой системе IMI, которой пользуются юридические департаменты компаний и сами провайдеры услуг медиации в поисках подходящего кандидата для конкретного дела.

Сегодня через эту систему прошло более пятисот сертифицированных медиаторов из сорока пяти стран мира, а сеть аккредитованных партнёров-исполнителей насчитывает десятки организаций со всех континентов — от нью-йоркского Центра превентивного права (CPR) и римской ADR Center Academy до испанской Mediation International и ряда региональных центров в Азии, Африке и Латинской Америке, каждый из которых сохраняет собственную локальную экспертизу, применяя при этом единый глобальный стандарт оценивания.

Специализированные направления сертификации

Помимо базового уровня, IMI развила несколько более узких специализаций, каждая из которых отвечает на конкретную практическую потребность рынка, со временем ставшую достаточно массовой для отдельного признания.

Сертификация межкультурной компетентности признаёт медиаторов, демонстрирующих особое мастерство в работе с межкультурной динамикой конфликта. Это навык, критический для трансграничных коммерческих споров, где расхождение культурных кодов коммуникации нередко осложняет переговоры не меньше, чем собственно юридическая суть разногласия. Речь здесь не о поверхностной осведомлённости об этикете разных стран, а о более глубоком понимании того, как культурный контекст влияет на восприятие справедливости, доверия и приемлемых форм компромисса.

Сертификация медиационной адвокации (MAQAP) адресована не медиаторам, а юристам и консультантам, специализирующимся именно на представлении клиентов в процессе медиации. Это отдельная, нередко недооцениваемая компетентность: эффективный адвокат в медиации работает совсем не так, как в зале суда. Вместо того чтобы как можно убедительнее демонстрировать позицию перед третьей стороной, решающей спор, он должен помогать собственному клиенту слышать интересы другой стороны и двигаться в сторону компромисса, оставаясь при этом надёжным защитником интересов клиента.

Специализация по онлайн-медиации, оцениваемая через отдельные программы ODRQAP (Online Dispute Resolution Qualifying Assessment Programs), стала особенно востребованной после 2020 года, когда онлайн-формат медиации из экзотического исключения превратился в обыденную норму для значительной доли международных коммерческих споров.

Отдельно стоит упомянуть глобальную Инициативу для молодых медиаторов (Young Mediators Initiative) — программу, построенную на понимании классической проблемы любой высококвалифицированной профессии: чтобы приобрести опыт, нужно признание, а чтобы получить признание, обычно нужен опыт. Программа даёт новичкам возможность работать рядом с опытными практиками в реальных делах, постепенно накапливая практический бэкграунд, который впоследствии позволит претендовать на полноценную IMI-сертификацию.

Global Pound Conference: крупнейший исследовательский проект организации

Помимо сертификации, IMI регулярно организует масштабные исследовательские и адвокационные инициативы, и крупнейшей из них за всё время существования организации стала серия Global Pound Conference 2016–2017 годов.

Замысел вырос из значительно более скромной встречи 2014 года в лондонском Гилдхолле, инициированной Майклом Литсом. Там собрали пользователей медиации, штатных и внешних юристов, медиаторов и академиков, чтобы сравнить, чего на самом деле ожидают разные участники процесса урегулирования споров, отвечая на серию заранее подготовленных вопросов, ответы на которые проецировались на экран в реальном времени для всех присутствующих. Результаты оказались показательными: чётко проявилось расхождение между тем, чего, по мнению юристов, хотят их клиенты, и тем, чего клиенты хотят на самом деле. Руководители компаний и штатные юристы в большинстве своём считали, что медиацию стоит пробовать как можно раньше после возникновения спора, тогда как многие внешние адвокаты предпочитали откладывать её до момента непосредственно перед судебным заседанием. Это расхождение красноречиво объясняет, почему медиация, несмотря на все свои преимущества, до сих пор не всегда становится первым выбором сторон.

Эта лондонская встреча подсказала IMI идею масштабировать формат на весь мир. Серию назвали в честь Роско Паунда — гарвардского профессора права, чья конференция 1976 года считается одним из определяющих моментов для становления альтернативного урегулирования споров в Соединённых Штатах. Global Pound Conference 2016–2017 стартовала в Сингапуре в марте 2016-го двухдневной открывающей конференцией и завершилась в Лондоне летом 2017-го, охватив около сорока городов в более чем тридцати странах мира — от Лагоса до Мехико, от Нью-Йорка до Женевы, от Торонто до Мадрида. В каждом городе организаторы собирали вместе стороны коммерческих споров, торговые палаты, юристов, учёных, судей, арбитров, медиаторов и государственных служащих, чтобы обсудить, какими должны быть инструменты урегулирования споров в двадцать первом веке, включая судебное разбирательство, арбитраж, согласительную процедуру и медиацию, и получить конкретные данные о реальных потребностях пользователей, а не лишь о представлениях поставщиков услуг об этих потребностях.

Среди партнёров и спонсоров серии были такие крупные корпоративные игроки, как Shell и AkzoNobel, юридическая фирма Herbert Smith Freehills, а также целый ряд профильных институций: ICC, CEDR, Chartered Institute of Arbitrators, Пекинская арбитражная комиссия, Американская арбитражная ассоциация, Международная ассоциация адвокатов и десятки других организаций отрасли с разных континентов. То есть фактически весь спектр игроков, о которых я писал в этой серии статей ранее, объединился вокруг этого исследовательского проекта.

Собранные данные легли в основу серии аналитических отчётов, подготовленных для IMI исследовательской командой Resolution Resources, и по сей день остаются одним из крупнейших массивов эмпирических данных о том, чего участники коммерческих споров на самом деле ожидают от систем урегулирования конфликтов в разных регионах мира. После завершения самой конференционной серии платформа не исчезла, а трансформировалась в постоянный исследовательский блог и серию публикаций под названием Global Pound Conversation, продолжающую отслеживать изменения и тенденции в сфере медиации и альтернативного урегулирования споров по всему миру.

Исследования, политика и адвокация: чем ещё занимается IMI

Исследовательская и адвокационная работа IMI не ограничивается одной масштабной конференцией. Организация регулярно проводит Biennial Census Survey — двухлетний опрос участников отрасли, фиксирующий изменения в том, как компании и практики воспринимают состояние и развитие медиации в разных юрисдикциях. Эти данные регулярно становятся основой для дальнейших публичных дискуссий, рекомендаций и даже корректировки собственных стандартов сертификации организации.

Особенно интересный блок работы IMI связан с участием в формировании международной правовой базы для медиации на глобальном уровне. Организация годами участвовала в обсуждениях в специально созданных рабочих группах, посвящённых разработке международного механизма принудительного исполнения соглашений, достигнутых посредством медиации в трансграничных коммерческих спорах. Эта многолетняя работа в конечном счёте внесла свой вклад в принятие Конвенции ООН о международных соглашениях об урегулировании споров, достигнутых в результате медиации, — документа, получившего популярное название Сингапурской конвенции о медиации 2019 года. Значение этого документа трудно переоценить: он впервые дал соглашениям, достигнутым посредством медиации, статус, сопоставимый с признанием и принудительным исполнением арбитражных решений по Нью-Йоркской конвенции 1958 года. До этого момента именно отсутствие подобного механизма оставалось одной из главных причин, по которым крупный бизнес нередко выбирал арбитраж вместо медиации даже тогда, когда медиация объективно лучше подходила для конкретного спора: арбитражное решение легко принудительно исполнить практически в любой стране мира, тогда как соглашение, достигнутое посредством медиации, до недавнего времени такого статуса не имело.

Отдельно IMI разработала специальные критерии подбора медиаторов для споров между инвесторами и государствами (investor-state disputes) — узкоспециализированной, но экономически весьма значимой категории международных конфликтов, где стандартной коммерческой квалификации медиатора нередко недостаточно из-за специфики публичного международного права, применяемого в подобных делах, а также из-за особой политической чувствительности таких споров, которые нередко затрагивают вопросы государственного суверенитета и публичного интереса, а не только частные коммерческие интересы сторон.

Публикационная активность организации тоже заметна и системна. Под эгидой IMI выходила серия рецензируемых статей и сопроводительных видеоинтервью с авторами под общим названием "Seven Keys to Unlock Mediation's Golden Age" — двадцать пять отдельных материалов разных авторов, посвящённых конкретным практическим и политическим темам развития отрасли. Среди них — как построить сильное коллективное лидерство в медиационном сообществе, стоит ли проводить Global Pound Conference регулярно, раз в пять-семь лет, как своеобразный пульс отрасли, как преподавать медиацию в юридическом образовании так, чтобы она отвечала реальным потребностям практики, а не оставалась факультативным предметом, как обеспечить, чтобы медиацию воспринимали как подлинную профессиональную практику наравне с адвокатурой или судейством, как интегрировать медиацию с арбитражем в единый последовательный процесс, как полностью раскрыть потенциал технологий урегулирования споров онлайн, стоит ли делать попытку медиации обязательным предварительным шагом перед гражданским судебным процессом, и как практически внедрять саму Сингапурскую конвенцию в национальных правовых системах разных стран.

Почему эта модель финансирования вообще возможна

Ключевая причина, по которой IMI воспринимают как независимого арбитра качества, а не как очередной коммерческий бренд среди десятков других, состоит в том, что организация не зарабатывает на конкретных медиациях, поскольку не предоставляет таких услуг вообще. У неё просто нет структурного интереса пропускать слабых кандидатов ради расширения базы сертифицированных специалистов или дополнительной прибыли.

Финансируется фонд преимущественно за счёт поддержки корпоративных пользователей медиации и группы ведущих международных ADR-провайдеров — то есть тех самых организаций, которые на рынке услуг конкурируют друг с другом за клиентов. На первый взгляд это парадоксально, но логика здесь довольно проста: конкуренты охотно финансируют совместный независимый орган стандартизации, потому что понимают: доверие ко всей отрасли медиации выгодно каждому отдельному игроку рынка больше, чем любое тактическое преимущество от снижения общих стандартов качества. Подобная модель саморегулирования хорошо знакома и другим профессиям — от бухгалтерского учёта до адвокатуры, где конкурирующие организации регулярно объединяются вокруг совместных независимых органов стандартизации именно потому, что ни один отдельный игрок не выигрывает от общего недоверия ко всей профессии.

Управляет фондом совет директоров (Board), включающий представителей как ведущих институциональных основателей, так и независимых членов отрасли, избранных по профессиональной репутации, а не по формальному представительству какой-либо конкретной организации. Эта конструкция призвана оградить принятие решений от чрезмерного влияния любого отдельного коммерческого игрока на общую политику организации.

Место IMI среди других организаций этой серии

Сравнивать IMI с CEDR, ICC, WIPO или EUIPO означает сравнивать систему стандартов с конкретными провайдерами услуг, работающими в рамках этой системы. CEDR, ICC ADR Centre, WIPO AMC и EUIPO Mediation Centre непосредственно администрируют медиации и несут ответственность за конкретный результат для конкретных сторон конкретного спора. IMI, напротив, определяет, каким критериям должен соответствовать медиатор, чтобы любой из этих провайдеров — и любой желающий вне их, включая корпоративные юридические департаменты, самостоятельно выбирающие медиатора без посредничества крупных институций, — мог доверять заявленной квалификации конкретного специалиста.

Это различие имеет и практическое следствие для того, как разные институции взаимодействуют между собой: вместо конкуренции за клиентов IMI фактически работает как общая инфраструктура доверия для всех остальных. Медиатор, назначенный через CEDR, ICC или WIPO, вполне может одновременно иметь и отдельную IMI-сертификацию, и для сторон спора это двойное подтверждение квалификации, а не взаимоисключающие альтернативы.

История IMI интересна прежде всего тем, что показывает: не каждая проблема отрасли решается появлением ещё одного поставщика услуг. Иногда наиболее полезная институция — та, что вообще не участвует в конкретных делах, а вместо этого держит планку качества для всех остальных сразу через несколько каналов: через сертификацию конкретных специалистов, через масштабные исследовательские проекты наподобие Global Pound Conference, и через непосредственное участие в формировании международной правовой политики наподобие Сингапурской конвенции о медиации. Это преимущественно незаметная работа, которая редко попадает в заголовки в отличие от громких миллиардных медиаций или прецедентных судебных дел, о которых я писал в предыдущих статьях этой серии. Но именно на таких структурах, в конечном счёте, держится доверие ко всей профессии — и именно поэтому я решил завершить эту серию статей именно институцией, которая сама никого не медиирует.