1 марта, 22:23
Мы привыкли — и в этом есть своя логика, своя защитная реакция — называть их ватниками, зомби, имперским быдлом.
Привыкли, потому что их пропаганда прёт на нас со всей мощью государственной машины, потому что в их соцсетях — победобесие и «можем повторить», потому что их «говорящие головы» в телевизоре несут такое, от чего не спасает никакая психологическая подготовка. И в этом контексте кажется железной логикой: они живут в парадигме уваровской триады — самодержавие, православие, народность. Так нам внушают. Так нам хочется думать, потому что это упрощает картину.
Но вот в руки попадает свежий выпуск ежегодника «Социально-политическая устойчивость современного российского общества и государства» — ИСПИ РАН, 2025. И картина немедленно усложняется.
В 2023 году социологи задали россиянам простой вопрос: из тридцати предложенных понятий выберите три, которые могли бы лечь в основу политики развития, независимости и процветания России. Три понятия — своего рода мечта о национальном проекте, выраженная не словами политтехнологов, а словами самих людей.
Результат обескураживает тех, кто рисует Россию монолитным имперским улеем.
На первом месте — справедливость (32,1%). На втором — мир (29,4%). Тройку замыкают порядок, права человека и закон — все около 20%.
А теперь посмотрите в самый низ диаграммы. Самодержавие — 2,1%. Православие — 3,3%. Народность как концепт вообще не представлена в явном виде, зато религиозность, её смысловой синоним — 1,4%. Последнее место из тридцати.
Уваровская триада, которую Кремль пытается имплантировать в массовое сознание как национальную ДНК, в реальном запросе людей — статистический мусор. Шум на уровне погрешности.
Можно было бы сказать: «Ну и что, они всё равно воюют». Это правда. Но это отдельный вопрос — о механизмах принуждения, страхе, пропаганде и цене несогласия в авторитарном государстве. Вопрос о том, что люди делают под давлением системы, — и вопрос о том, чего они хотят в глубине — это два разных вопроса. Социология отвечает на второй.
И ответ такой: национальная триада россиян — это справедливость, мир, порядок. Не «Россия превыше всего», не «За царя и Бога», не «Великая держава от Лиссабона до Владивостока». А вполне человеческий, вполне европейский по духу запрос — чтобы было по-честному, чтобы не было войны, чтобы работали законы.
Особенно красноречиво возрастное распределение 2025 года.
Молодёжь 18–30 лет ставит в тройку свободу. Это поколение, которое застало интернет раньше, чем телевизор, и у которого сформировались иные горизонты сравнения.
Средний возраст, 31–50, — права человека. Люди, которые помнят 90-е не как катастрофу, а как опыт, пусть хаотичный, но живой.
Пожилые добавляют порядок и закон — что понятно и предсказуемо для людей, переживших эпоху социальных катастроф.
Но вот что по-настоящему поражает: предпенсионеры 51–60 лет. Те самые, кого принято считать ядерным электоратом Путина, опорой режима, самой «промытой» группой. У них на первом месте — мир. С отрывом в десять процентных пунктов от второго места.
Десять пунктов — это не статистическая случайность. Это крик.
И здесь — самый важный вопрос, который задают нам эти цифры.
Люди 51–60 лет демонстрируют перед камерами и в соцсетях лояльность Кремлю. Они не выходят на площади. Они молчат или подпевают. Но в анонимном социологическом опросе — они хотят мира. Больше всего. Больше справедливости, больше порядка, больше чего бы то ни было.
Это не зомби. Это заложники.
Заложники системы, в которой цена несогласия — слишком высока. Заложники страха, встроенного в советское детство и умноженного репрессивным настоящим. Заложники нарратива, который годами убеждал их: «ничего не изменишь, всегда так было, лучше не высовывайся».
Вопрос не в том, чего они хотят. Мы теперь знаем — чего. Вопрос в том, какой должен быть порог — внешнего давления, внутреннего отчаяния, экономического краха, военного поражения — чтобы разрыв между тем, чего они хотят, и тем, что они поддерживают, стал невыносимым даже для них самих.
Пропасть между кремлёвским проектом и реальным запросом общества — не просто моральная проблема режима. Это его системная уязвимость.
Режимы, которые управляют не через согласие, а через подавление подлинных ценностей большинства, не вечны. Рано или поздно накопленный разрыв между тем, чего хотят люди, и тем, что им навязывают, — прорывается. Иногда медленно, иногда внезапно.
Данные ИСПИ РАН — не повод жалеть тех, кто убивает украинцев. Они — аргумент против простой картины мира, в которой 140 миллионов человек представляют собой монолитную имперскую массу, мечтающую о самодержавии и православии.
Монолита нет. Есть страна, которую держат в ежовых рукавицах, пока она мечтает о совсем другом.