30 августа, 22:36
Начну с утверждения, которое прозвучит дико: война закончилась год назад. Не прекратилась, не заморозилась, не перешла в позиционную фазу. Именно закончилась - в том смысле, в каком заканчивается бизнес, у которого больше нет ни достижимой цели, ни рассчитываемой цены. Все, что мы наблюдаем последние как минимум двенадцать месяцев, это уже не продолжение войны. Это попытка оживить мертвеца, и попытка эта откровенно неудачная.
Доказательство лежит не на карте боевых действий, где стрелки по-прежнему рисуют движение. Оно лежит в бухгалтерии. Пока война оставалась проектом, она финансировалась статьями доходов: нефтью, газом, экспортной рентой, накопленными резервами. Проект позволял утилизировать прибыль, и в этом была своя людоедская логика. Но ровно в тот момент, когда источник перестал покрывать расходы, система перешла в другой режим - она начала питаться сама собой. Не занимать под будущее, а добивать это будущее расходами на настоящее. Вот с этого момента война перестала быть войной и стала способом утилизации самой России. Разница здесь принципиальная, и разобрать ее стоит подробно, потому что вся официальная статистика построена так, чтобы этой разницы не было видно.
И статистика, надо отдать ей должное, справляется со своей задачей блестяще. Пятый год войны, а картинка реальности для россиян получается почти курортная. ВВП скромно, но уверенно растет. Безработица держится у исторического минимума. Банковская система устойчива ко всем катаклизмам сразу. Государственный долг мизерный по любым мировым меркам. Удары по НПЗ наносят экономике минимальный ущерб, а дефицит топлива носит исключительно локальный характер и никаких критических проблем не создает. По официальной версии на России вообще нет кризиса, есть только временные маленькие трудности сезонного характера, которые вот-вот сами собой рассосутся.
Отдельно стоит оценить, какой ценой эта картинка держится. Последние годы чекисты ведут блестящее и весьма успешное сражение с инакомыслием: заблокированы все вражеские площадки, создан и работает институт иностранных агентов, ведется методичная работа с теми, кто противоречит линии партии. Причем не жалеют никого, достается и чужим, и своим. Прилетает не только либералу, релоцировавшемуся в Берлин, но и военкору, который позволил себе написать про реальные потери или задать вопрос, куда делись обещанные дроны. Это важная деталь, и к ней мы еще вернемся: система зачищает не потенциальную оппозицию, система зачищает бухгалтерию.
Потому что все официальные цифры требуют сносок, и вот сноски оказываются интереснее самих цифр. Предприятия работают, но при этом переводят сотрудников на сокращенную неделю. Кредиты обслуживаются, но уже с несколькими пролонгациями и переносом процентов, то есть заемщик формально уже не должник, он просто отдаст все когда-нибудь потом, в какой-нибудь новой другой жизни. Государственные контракты исполняются, но подрядчики сидят без денег и фактически кредитуют государство собственным оборотом. Экспорт идет, но выручка из-за границы приезжает далеко не всегда и далеко не сразу, а часть ее оседает в лабиринте посредников, которые героически обходят санкции за половину суммы. Поезд идет по расписанию, но ремонт этого поезда, который должен был состояться год назад, перенесен на следующий год. И на следующий год он, скорее всего, тоже перенесется.
Каждая из этих сносок сама по себе выглядит технической мелочью. Сложите их вместе, и вы увидите механизм. Деньги вытаскиваются из недобитых Путиным секторов экономики десятками искусных способов: через долги, через неоплаченные счета, через отмененные ремонты, через отказ от инвестиций в будущее. Это не грабеж под дулом пистолета, это грамотная финансовая инженерия, и люди, которые ее исполняют, действительно хороши в своем деле. Именно поэтому громкого краха России ждать не стоит. Банкоматы не закроются, дефолт не объявят, паники в очередях не будет.
Но это ничуть не умаляет размеров проблемы. Проблема для России гораздо хуже разового обвала. Обвал - это событие, после которого начинается восстановление. А здесь этого события не будет вовсе. Будет медленное превращение работающей экономики в декорацию работающей экономики. Станок, который не отремонтировали, не сломался, он просто больше никогда не выдаст прежнюю производительность. Инженер, который ушел из отрасли, не умер, он просто не вернется. Завод, третий год живущий на отложенных вложениях, формально жив, но он уже съел собственное завтра и сейчас доедает послезавтра. Россия стремительно теряет живой бизнес, квалифицированный персонал, инфраструктуру и будущую налоговую базу, а на выходе получает формально рабочую систему концлагеря, от которой живущим на России пользы не будет никакой.
Теперь о том, почему это происходит именно так, а не иначе. Здесь нужна оптика, без которой картина рассыпается на отдельные неприятные новости.
Экономика убытков - это не публицистическая метафора и не ругательство. Это описание системы, в которой сам процесс расходования ресурса стал основным способом извлечения выгоды. В нормальной экономике прибыль возникает на разнице между затратами и результатом, поэтому убыток там крайне нежелателен. Но в системе, где бюджет превратился в предмет торгов, а государственный заказ стал идеальным товаром, потому что он не требует ни покупателя, ни качества, ни конкуренции, убыток перестал быть нежелательным исходом. Убыток становится продуктом. Его производят намеренно, его планируют, на нем строят стремительные карьеры и сумасшедшие состояния.
И вот тут война оказывается не бедствием, а конъюнктурой. На России есть крупная группировка людей, которым война очень выгодна. Очень-очень выгодна. За благотворительной рекламой аптечек, фонариков и носков прячется воровство бюджетов такого масштаба, что на украденное можно было одеть, обуть и полностью снарядить личный состав двух-трех государств средней руки. Русскому населению стоило бы разобраться подробнее, как именно ведется эта война. Не в смысле стрелочек на картах, а в смысле элементарной бухгалтерии: сколько и на что выделили, сколько не дошло, где осело то, что не дошло. Но именно это разбирательство и есть то самое порочное инакомыслие, с которым так успешно борются чекисты. Круг замкнулся, и замкнули его не идеологи, а бухгалтеры.
Вернемся к главному тезису. Почему я говорю, что война закончилась, а мы наблюдаем реанимацию мумии? Потому что у войны исчезла функция. Изначально предполагалось, что это не просто усмирение сбежавшей колонии, Украины, а приобретение: территория, ресурс, контроль над транзитом, статус в новом мировом раскладе. Приобретения не случилось ни по одному пункту, и в Москве это знают точнее всех остальных. Осталась чистая инерция расходов, которая сама себя и оправдывает: воюем, просто потому что воюем, потому что так надо. Система продолжает движение не потому, что впереди есть цель, а потому, что позади ничего нет.
И тут возникает симптом, который в последние дни обсуждают все, - управляемый слив в Bloomberg. Формально три неназванных источника поделились секретными сведениями о настроениях Путина. Фактически перед нами набор тезисов, дословно совпадающий с тем, что звучит в русском телевизоре, а значит, никакая это не утечка, а сообщение, отправленное по нужному адресу.
Само сообщение примечательно тем, чего в нем нет. В нем нет ни одного утверждения о будущих приобретениях или достижениях России. Есть только угрозы и надуманные объяснения позиции Путина. Санкции и удары по НПЗ его не остановят. Нынешняя эскалация еще не предел. Переговорные механизмы разрушены. Россия неоднократно шла на уступки, и каждая уступка ухудшала ее положение. В провале Анкориджа виновата Америка. Удары Украины все чаще трактуются как агрессия НАТО, потому что оружие идет оттуда. Альтернатив дальнейшей эскалации практически нет, а разговоров о тактическом ядерном оружии становится все больше, и только Путин, развязавший войну, удерживает подчиненных от его применения. Обратите внимание на последний пункт: человек, которого мир единогласно считает источником угрозы, устами западных СМИ предлагает считать себя единственным сдерживающим фактором. Это не позиция сильного, это попытка проигравшего продать себя дороже.
Некоторые связывают публикацию с визитом директора ЦРУ, случившимся за пару дней до нее, - мол, вот он, русский ответ. Но хронология этого не выдерживает. Сообщения такого рода готовятся и передаются не за один вечер, попытка торга ушла в редакцию минимум за несколько дней до публикации. И тогда порядок событий выстраивается ровно обратный: сначала в Белом доме прочли статью, потом с ответом в Москву прилетел директор ЦРУ, и только после этого материал вышел в свет. Публикация стала формальностью, ритуальным завершением уже состоявшегося обмена. И если хотите, вот вам главный вывод из этой хронологии: американцы отнеслись к попытке Путина наладить коммуникацию именно так - серьезно.
Теперь самое интересное. О чем в этом сообщении на самом деле торгуется Путин? Москва отказывается от локальных перемирий, которые предлагает Зеленский: по зерну, по энергетике, по взаимному отказу от дальних ударов. Отказ подается как проявление силы. Разберем его через реальный ущерб, честно и без патетики.
Украинские дальние удары, при всей их зрелищности, наносят России не такой уж большой урон. Кампания против НПЗ ощутима, но для России не критична. Кампания против складов маркетплейсов ощутима для народа, но в масштабах страны не особенно значительна. Несопоставимо больший ущерб бюджету России наносит сама война: ежедневные траты на нее пятый год подряд растут. Если боевые действия продлятся еще год, практически не имеет значения, будут они сопровождаться фейерверками дальних ударов или нет, потому что даже позиционная война с ее неимоверно раздутыми бюджетами обойдется Кремлю дороже, чем все прилеты по нефтебазам вместе взятые.
Отсюда простой вывод. Раз Москва торгуется именно за дальние удары, значит, торгуется она не за экономику. Она торгуется за картинку. Горящий НПЗ видно из окна, его снимают на телефон и выкладывают в сеть. А изъятый из промышленности оборотный капитал не видно ниоткуда, он не горит и в кадр не попадает. Путин защищает изображение стабильности вместо ее содержания, и это, пожалуй, самое честное описание его нынешней стратегии.
Насколько хватит этой иллюзии? Вопрос риторический. Ракетная эскалация по Украине результата не даст. Удары по продовольственной инфраструктуре уже идут, это чистый терроризм против гражданского населения, и толку от него около нуля: изменится логистика, сократится ассортимент, но с европейским тылом Украина голодать не будет. Эффект новой кампании против энергетики тоже под большим вопросом, потому что инфраструктура за эти годы перестроена, а объекты укреплены. Да и сам приз сомнителен: полностью обесточенная зимой страна с замерзающим населением - это то достижение, за которое Россия уже и так получила репутацию фашистского государства. Террор против гражданских на фоне бессилия против военных на поле боя бьет по репутации России сильнее любого поражения. Война с мирным населением - это демонстрация слабости всем сразу, включая тех, кто пока еще числится союзником.
Угрозы ударить по центру Киева, по Банковой, на фронте не меняют ничего и читаются точно так же. Тактическое ядерное оружие - тем более, и даже наоборот. Удар по городу с массовыми жертвами среди гражданских поставит вопрос, захочет ли Китай продолжать дела с таким партнером, а Пекин, как известно, крайне не любит, когда партнер создает ему проблемы на ровном месте. Применение ядерного оружия по линии соприкосновения бессмысленно чисто технически: линию пришлось бы засыпать сотнями и тысячами зарядов, а потом наступать по зараженной местности, что само по себе идея любопытная. Угрозы бить по Европе, чтобы вынудить ее прекратить поддержку Украины, вызовут прямо обратную реакцию. А вступление НАТО в войну русским понравится меньше всего: если сегодня нефть хоть кое-как вывозится теневым флотом, то при прямом конфликте с Европой про экспорт через западные направления можно забыть окончательно.
Итого: возможности эскалации минимальны, выигрыш от них ничтожен, а раздутые чекистами издержки от войны уже слишком огромны. Начинать войну в феврале 2022 года с огромными убытками было решением, которое можно объяснить в рамках циничной капиталистической рациональности. Наращивать эскалацию в тот момент, когда пилить уже нечего, - решение с худшими последствиями и без единого шанса на приз.
И вот здесь мы подходим к подводной части айсберга, без которой вся конструкция висит в воздухе.
Вспомните, когда и сколько раз в Россию приезжали главы разведок других стран. Британской МИ-6? Израильского Моссада? Немецкой, французской, китайской разведки? Не припоминаете? Правильно, потому что таких визитов не было. Всегда приезжают американцы. Приезжали при разных президентах, при разных обстоятельствах, при любой громкости взаимных обвинений в публичном пространстве. И это не мелочь протокола. Это указание на характер взаимосвязи, который стоит назвать прямо: Россия - криптоколония США, как бы дико это ни звучало на пятом году войны России с Украиной. А если описать ситуацию еще точнее, то всегда, во все времена, Россия была слугою гегемона.
И тут надо быть объективным, иначе получится не анализ, а дешевая конспирология в парадном мундире. Механика этого союзничества предельно проста и максимально унизительна для России. Россия исторически никогда не была самостоятельным центром накопления капитала. Россия всегда управлялась компрадорами и была структурой, которая живет за счет посредничества между мировым экономическим центром и собственной периферией: продает сырье наверх, покупает технологии сверху, а разницу конвертирует во власть внутри. Компрадорской структуре жизненно необходим хозяин, то есть гегемон с рынком, к которому можно пристроиться. Вражда с гегемоном для России гибельна, а вот подчинение - источник ренты.
Отсюда весь исторический ряд величайших союзнических побед России. Россия в коалиции с Британией в войне против Швеции способствовала тому, что Британия стала Владычицей морей. Россия в коалиции с Британией в войне против Наполеона способствовала тому, что Британия стала мировым гегемоном. И конечно же Россия в союзе с США со сталинской индустриализацией, которая прямо или косвенно привела к последующей Второй мировой, благодаря которой гегемония переехала за океан. А ленд-лиз стал не актом доброй воли, а прочным строительным раствором этого союза. Каждый раз, оказываясь по одну сторону с гегемоном, Москва получала технологии, кредиты, рынки и статус. Каждый раз, оказываясь по другую сторону, она получала Крымскую войну, Порт-Артур, холодную войну и то, что мы наблюдаем сегодня.
Объективность требует немедленно добавить важную деталь. Союз России и США никогда не был ни дружбой, ни партнерством равных. Гегемон всегда использовал Россию как колонию, как противовес и как поставщика, а когда надобность отпадала, связь рвалась без всякой сентиментальности: от Венского конгресса до Крымской войны прошло сорок лет, от Ялты до Фултона - меньше года. И работающий канал между Вашингтоном и Москвой сегодня не означает никакого сговора о судьбе Украины. Он означает ровно то, что гегемон и его криптоколония держат линию, по которой можно передать сообщение без посредников. Это функция, а не приязнь. Но функция эта существует исключительно с США и не существует ни с Лондоном, ни с Берлином, ни с Пекином. Вот эта асимметрия и есть тот факт, который стоит держать в голове всякий раз, когда из Москвы объясняют, что против нее ополчился весь Запад и в особенности США.
А теперь давайте посмотрим на события через эту оптику. Экономика России разбирается на запчасти ради финансирования войны, которая как прибыльный проект завершилась год назад. Эскалация недоступна, потому что любой ее вариант обходится дороже тому, кто эскалирует. А единственный работающий внешнеполитический канал ведет туда же, куда вел всегда, - к гегемону, к которому Москве отчаянно хочется пристроиться обратно, но уже никак не получается это сделать на старых условиях и без потери лица. Именно это, а вовсе не готовность идти до конца, читается в сообщении, отправленном Путиным через Bloomberg. Речь давно уже не идет о том, чтобы остановиться по линии соприкосновения. Речь идет о том, чтобы откатиться в экономических контрактах к состоянию до февраля 2022 года и больше никогда не воевать.
Заметьте, кстати, как изменилась риторика Путина в последнее время. Откровенно бредовых патриотически-исторических рассуждений стало заметно меньше, а в интервью все чаще проступают неуверенность и раздражение. Почему? Потому что чушь для масс про историческую миссию и великие завоевания вдохновляет Путина ровно до того момента, пока под угрозой не оказывается собственная безопасность и безопасность семьи. Разговоры про весь мир в труху ради величия были частью шоу с самого начала, и сообщение в Bloomberg подтвердило это лучше любых аналитиков.
То же самое касается и всей нынешней путинской свиты, которая в лучших традициях дворовой шпаны бесконечно угрожает ядерными ударами и всевозможными расправами со всех утюгов и фенов. Свита Путина, психологически организованная как тюремная иерархия, труслива по определению и умирать не была готова в принципе, тем более после того, как пришла к успеху. Человек, заработавший миллионы на войне, не пойдет умирать за русский мир. Он готов опуститься на самое дно и будет послушно скулить ради выживания.
И последнее, ради чего стоило раскладывать всю эту бухгалтерию. Демонтаж вертикали Путина уже начался, ведется его собственными руками и будет продолжаться ровно до тех пор, пока будет что разбирать. Вот почему руины Украины сегодня оплачиваются демонтажом самой России. И вот почему этот демонтаж выгоден тем, кто его проводит, ровно до своего последнего дня.