Разоблачитель НАБУ Алексей Гончар пошел под стражу по делу о фиктивной броне 49 человек

В определении по делу № 127/28586/26 подозреваемый обезличен до сухого "ЛИЦО_4", но суд оставил в тексте достаточно, чтобы опознать его без подсказок: уроженец города Оренбург Оренбургской области Российской Федерации, гражданин Украины, обвиняемый по двум производствам по части четвертой статьи 190 Уголовного кодекса. Одно из них следствие приводит под номером от 06.10.2021 по признакам мошенничества. Определение Обуховского районного суда Киевской области от 12 августа 2026 года касается того же производства № 12021111230001203 от 06.10.2021 и того же обвинения по части четвертой статьи 190. Только там фамилия не скрыта: Гончар Алексей Викторович.

Тот самый Гончар, он же Тороп, он же Шевченко, он же Карпенко. Человек, чьи заявления легли в основу дел против главы Государственной судебной администрации Алексея Сальникова, против экс-заместителя руководителя Днепропетровской ОВА Владимира Орлова, чьи попытки контакта фигурировали в истории с председателем Верховного Суда Всеволодом Князевым. В феврале 2026-го ВАКС оправдал Орлова, установив, что побуждал к разговору о неправомерной выгоде именно заявитель, а не чиновник. Теперь профессиональный разоблачитель сам оказался в статусе подозреваемого, и не за банальное мошенничество, а по статье из раздела о преступлениях против основ национальной безопасности Украины.

Сорок девять душ на бумагах ООО "СТЕТМАН"

Уголовное производство № 22025020000000162 внесено в ЕРДР еще 12 сентября 2025 года. Ведет его следственный отдел УСБУ в Винницкой области, ходатайство о стражe подал старший следователь по особо важным делам, подполковник юстиции, согласовав его с прокурором. Квалификация: часть вторая статьи 28 и часть первая статьи 114-1 Уголовного кодекса, то есть воспрепятствование законной деятельности Вооруженных сил Украины в особый период, совершенное по предварительному сговору группой лиц.

Фабула, изложенная в определении, звучит буднично ровно настолько, насколько будничной стала торговля правом не воевать. По версии следствия, Гончар имел налаженные "при неизвестных следствию обстоятельствах" связи и влияние на неустановленное лицо, причастное к деятельности ООО "СТЕТМАН" (код ЕГРПОУ 45408101). Зная, что это лицо занимается фиктивным, то есть без реального выполнения трудовых функций, трудоустройством военнообязанных, он вступил с ним в преступный сговор. Его роль в схеме была ролью передатчика: он обеспечивал доставку персональных данных и документов военнообязанных, полученных от другого фигуранта, тому самому неустановленному лицу, чтобы оно оформило людей в штат общества. Дальше бумажка с печатью превращалась в основание для законной, как казалось покупателю, брони от призыва во время мобилизации. За денежное вознаграждение, разумеется.

Следствие прямо пишет о мотиве: значительный спрос на незаконное бронирование позволяет получать за это деньги. Рынок, спрос, предложение. Все как в учебнике, только товаром является обороноспособность государства.

Результат схемы следствие считает поштучно. Вследствие последовательных действий как минимум пятерых обезличенных фигурантов и одного неустановленного лица, каждый из которых действовал в пределах отведенной ему роли, 49 военнообязанных в период с 13 января 2025 года по 16 апреля 2026 года были фиктивно трудоустроены в ООО "СТЕТМАН". Сведения о них попали в Единый государственный реестр призывников, военнообязанных и резервистов. То есть государство собственной рукой внесло в собственную базу 49 человек, которых из своей базы мобилизационного ресурса фактически изъяли. Полтора года работы конвейера. Одному из участников схемы подозрение объявили еще 23 апреля 2026 года, сроки досудебного расследования определением от 24 апреля продлили до четырех месяцев, до 23 августа 2026-го.

Самого Гончара задержали 12 августа 2026 года в порядке статьи 615 УПК, то есть по особому режиму досудебного расследования в условиях военного положения. В тот же день ему сообщили о подозрении. Обоснованность подозрения следствие подкрепило протоколом осмотра, длившимся с 8 июня по 17 июля 2026 года, протоколом задержания и сведениями Главного управления Пенсионного фонда в Винницкой области. Последнее особенно красноречиво: фиктивное трудоустройство хорошо видно именно по пенсионным данным, потому что бумага о приеме на работу обязана оставлять след в отчетности.

Четыре риска и ни одного залога

Следственный судья насчитал в деле четыре риска из предусмотренных статьей 177 УПК: укрывательство от следствия и суда, незаконное влияние на свидетелей, воспрепятствование производству иным образом и продолжение преступной деятельности. Каждый обоснован отдельно и, надо признать, без привычного для таких ходатайств канцелярского автопилота.

Риск укрывательства суд вывел из тяжести возможного наказания: по инкриминируемой статье предусмотрено от пяти до восьми лет лишения свободы, и подозреваемый это осознает. Здесь судья сослался на решение ЕСПЧ по делу "Илийков против Болгарии", где серьезность подозрения и суровость наказания признаны существенным элементом оценки такого риска, а также на "Летелье против Франции" с тезисом об общественном беспокойстве, способном оправдать содержание под стражей. Риск влияния на свидетелей обоснован банально и убедительно: анкетные данные и адреса свидетелей есть в материалах дела, а суд получает показания устно и непосредственно.

Самая интересная формулировка касается риска продолжения преступления. Суд пишет, что подозреваемый действовал по отработанной схеме и с использованием налаженных контактов, а его деятельность прекратилась не сама собой, а лишь вследствие разоблачения правоохранителями. Отработанная схема и налаженные контакты. Вам это ничего не напоминает? Человеку, который годами профессионально выступал заявителем в чужих делах, суд ставит в вину именно умение налаживать контакты.

Отдельным абзацем следствие напомнило, что Гончар на данный момент является обвиняемым по двум другим производствам за тяжкие корыстные преступления: по делу от 6 апреля 2021 года по части четвертой статьи 190 и части второй статьи 15 с частью четвертой статьи 190, то есть за мошенничество и покушение на мошенничество, и по делу от 6 октября 2021 года по части четвертой статьи 190. Это, по формулировке ходатайства, характеризует его склонность к совершению уголовных правонарушений.

Залог суд не определил вообще. Закон это позволяет: часть шестая статьи 176 УПК во время военного положения предписывает применять именно содержание под стражей к подозреваемым по статьям 109-114-2 при наличии рисков, а статья 183 дает следственному судье право не определять размер залога в таких производствах. Судья этим правом воспользовался, отметив, что залог любого размера не обеспечит надлежащего процессуального поведения. Любого размера. Для человека, которого следствие описывает как организатора денежного потока, это, пожалуй, самая точная характеристика.

Участник боевых действий против мобилизации

В судебном заседании подозреваемый возразил против ходатайства. Пояснил, что является военнослужащим Вооруженных сил Украины, участником боевых действий, имеет на иждивении четверых несовершеннолетних детей, имеет заболевание и ранения, полученные вследствие защиты Родины. Защитник добавил, что подозрение не содержит детализации участия его клиента в преступлении, просил домашний арест в определенный период суток, а как минимум - минимальный залог.

Сложите это вместе. Военнослужащий ВСУ, участник боевых действий, раненный на войне, подозревается в том, что торговал возможностью на эту войну не попасть. Сорок девять раз. Суд, кстати, эти обстоятельства учел: в мотивировочной части перечислено, что подозреваемый является военнослужащим, имеет постоянное место жительства, разведен, содержит четверых несовершеннолетних детей и ранее не судим.

Ранее не судим. Формально безупречно, потому что украинская судимость действительно отсутствует. О том, что речь шла о шести годах лишения свободы за мошенничество в России в 2002-2006 годах, о розыске по части четвертой статьи 159 УК РФ с 2012 года, о трех сменах фамилии между Карпенко, Гончаром и Шевченко и о сменах имени с Алексея на Михаила и обратно, украинская справка о несудимости не знает ничего. И никогда не знала. Именно с этой справкой человек годами ходил в антикоррупционные органы как образцовый заявитель.

Привод по адресу, где его уже нет

А теперь самое лучшее. 12 августа 2026 года, в тот самый день, когда СБУ задерживала Гончара по делу о брони, Обуховский районный суд Киевской области рассматривал совсем другой сюжет. Обвиняемый Гончар Алексей Викторович повторно не явился в судебное заседание по делу № 372/1191/23 по обвинению в мошенничестве по части четвертой статьи 190. Прокурор заявил ходатайство о приводе, потерпевшие не возражали, судья постановила применить принудительный привод.

Судебная машина сработала неспешно и безупречно по протоколу: доставить обвиняемого в судебное заседание 25 августа 2026 года в 12 часов, исполнение поручить Обуховскому районному управлению полиции. В определении старательно выписаны оба адреса: зарегистрирован в Черкассах на улице Чигиринской, фактически проживает в коттеджном городке "Золотые ворота" в селе Подгорцы на Обуховщине. Определение обжалованию не подлежит.

Срок содержания под стражей по винницкому определению действует одиннадцать дней с момента задержания, до 9 часов 5 минут 23 августа 2026 года, и его почти наверняка продлят. Привод назначен на 25 августа. То есть обуховские полицейские поедут за обвиняемым в коттеджный городок под Киевом, а он в это время будет находиться в Винницком СИЗО. Две ветви одной правоохранительной системы охотятся на одного человека, не зная друг о друге.

Винницкое определение можно обжаловать в течение пяти дней, подача апелляции приостанавливает вступление его в законную силу, но не приостанавливает исполнение. Так что ближайшие следственные действия с человеком, чьи заявления когда-то открывали двери в дела против судей и чиновников, будут проходить там, куда теперь нужно ехать за новым заявлением о разоблачении. Институт разоблачителей создавали как предохранитель. В исполнении Гончара он оказался бизнес-моделью с двумя контурами: сначала заявлениями расчищать пространство, потом на этом пространстве торговать правом не воевать.

Вопрос остается один, и он не к следственному судье. Сколько заявлений, подписанных этой рукой, до сих пор лежат в материалах действующих дел?