Шринкфляция по-пушкински: как солнце русской поэзии воздухом торговало

В 1831 году Александр Сергеевич Пушкин совершил маркетинговый прорыв, до которого современным производителям чипсов и шоколадок еще расти и расти. В письме к издателю Петру Плетневу поэт изложил семь заповедей того, что сегодня экономисты стыдливо называют «шринкфляцией» — уменьшения объема товара при сохранении цены.

Только представьте: пока Европа еще толком не знала, что такое промышленный капитализм, русский гений уже разработал полноценную стратегию по продаже воздуха в книжном переплете.

Семь заповедей великого комбинатора

Вот что написал Пушкин Плетневу про издание «Повестей Белкина»:

1) Как можно более оставлять белых мест, и как можно шире расставлять строки.

Гениально! Зачем набивать страницу текстом, когда можно продавать пустоту? Современные производители картофельных чипсов, заполняющие пакеты на треть азотом «для сохранности продукта», нервно курят в сторонке.

2) На странице помещать не более 18-ти строк.

Для сравнения: стандартная книжная страница того времени вмещала 25-30 строк. Пушкин предложил сократить полезную нагрузку на 40%. Это как если бы ваша плитка шоколада весом 100 грамм внезапно стала весить 60, но упаковка осталась прежней. Впрочем, именно это и происходит.

3) Имена печатать полные, напр. Иван Иванович Иванов, а не И. Ив. Ив—ъ. То же и об городах и деревнях.

Раздувание контента за счет технических деталей — прием, который современные журналисты называют «лить воду». Пушкин называл это «издательской стратегией».

4) Числа (кроме годов) печатать буквами.

«Три» занимает куда больше места, чем «3». Особенно если речь идет о числе «семьдесят восемь». Александр Сергеевич понимал ценность горизонтального пространства задолго до появления Twitter с его лимитом символов.

5) В сказке «Смотритель» назвать гусара Минским, и сим именем заменить везде.

Звездочки — это компактно. Полное имя «Минский» — это объем. Простая математика издательского бизнеса.

6) Смирдину шепнуть мое имя, с тем, чтоб он перешепнул покупателям.

Анонимная публикация с намеками на авторство — классический маркетинговый ход. Сегодня это называется «вирусный маркетинг» и «создание ажиотажа». В 1831-м это называлось «шепнуть Смирдину».

7) С почтеннейшей публики брать по 7-ми рублей, вместо 10-ти — ибо нынче времена тяжелые, рекрутский набор и карантины.

Вот здесь Пушкин проявил себя гуманистом. Он действительно снизил цену на 30% — что делает его честнее современных корпораций, которые уменьшают упаковку на 20%, а цену снижают на 5%, называя это «специальным предложением».

Постскриптум как венец цинизма

Но настоящий шедевр — в постскриптуме:

«Эпиграфы печатать перед самым началом сказки, а заглавия сказок на особенном листе (ради ширины)»

Ради ширины! Даже не скрывает. Отдельный лист под название. Это уровень «мы продаем вам бутылку воды, но четверть объема — это дно бутылки особой формы, зато красивое».

Что Пушкин забыл добавить

К счастью, до некоторых современных приемов поэт не додумался:

• Не предложил печатать каждую главу отдельным томом («для удобства читателя»)
• Не настоял на увеличении полей до абсурдных размеров
• Не придумал вкладывать в книгу рекламные проспекты, «увеличивающие ценность издания»
• Не стал продавать «расширенное издание» с теми же текстами, но с комментариями вида «здесь автор использовал запятую»

Мораль сей басни

Письмо Пушкина — это документальное свидетельство того, что шринкфляция существовала задолго до появления самого термина. Разница лишь в том, что Александр Сергеевич был честен: он прямо писал издателю о своих намерениях продавать воздух.

Современные производители предпочитают молчать о том, что шоколадка «Марс» с 2008 года похудела с 62 до 50 грамм, батончик «Сникерс» скукожился с 58 до 50 грамм, а упаковка стирального порошка научилась вмещать на 200 грамм меньше при тех же внешних габаритах.

Пушкин хотя бы предупреждал. А еще — снижал цену, хоть и непропорционально.

В конце концов, Александр Сергеевич завершил свое письмо философски: «Думаю, что публика будет беспрекословно платить сей умеренный оброк и не принудит меня употреблять строгие меры. Главное: будем живы и здоровы...»

Будем живы и здоровы, покупая чипсы, на 60% состоящие из воздуха. Пушкин бы одобрил. Хотя, скорее всего, написал бы об этом едкую эпиграмму.

P.S. «Повести Белкина» стали шедевром русской литературы. Что лишний раз доказывает: если контент действительно хорош, публика простит вам даже 18 строк на странице и заглавия на отдельных листах. С шоколадками, увы, это правило не работает.